Он сорвал пробку, лихо махнул прямо из горлышка ровно половину и передал бутылку девушке. Та сделала так же, только не получилось. Водка попала не в то горло. Девица поперхнулась и долго не могла откашляться, покрывая все хорошим матом.

— Ничего, научишься, — по-отечески похлопал её по спине Боря.

Опохмелившись, Боря почувствовал, как живительная жидкость пошла по трубам, отзываясь приятным потеплением во всем теле. Голова начала понемногу проясняться, а самочувствие заметно улучшилось.

Он притянул к себе девицу и без лишних слов полез к ней под юбку. Та довольно хихикала.

— Ах ты, хитрая! У тебя же там ни чего нет!

Девица улыбалась.

— Конечно, нет! Я хочу к тебе…

Нана вытаращила глаза и, не в силах смотреть на происходящее, отвернулась к окну.

— Чего смотришь, сука?! Тоже хочешь?! — пьяно заорал Боря.

— Обойдётся! — пропищала девица. — У тебя сейчас я, — притворно захныкала она. — Запри её в ванной, что бы она на нас не пялилась. Или ты её уже окучил? — противно захихикала девица.

— Да нужна мне эта корова, пусть её негры трахают, — возмутился Боря, а девица довольно засмеялась.

— В ванную нельзя, дура! Сбежать может или повесится ещё. Отвечай потом за неё перед пацанами.

Ротвейлер подошёл к заложнице, схватил её за ворот и подтащил к батарее центрального отопления.

— Давай сюда руку, сука! Убил бы корову! Один порожняк с тобой гоняем целый день!

Нана молча выполнила требование бандита и протянула ему руку.

Боря пристегнул её наручниками к трубе, а сам довольный вернулся к девице.

Они устроились на тахте. Ротвейлер издал звук довольного самца, прижал к себе ее бедра, потерся о них и глубоко вздохнул. Девица не заставила себя долго упрашивать и принялась расстегивать Ротвейлеру штаны. Покончив с ширинкой, она медленно забралась к нему в трусы и натолкнулась на твердую, как палка, мужскую плоть.

— О-го-го, — радостно вскрикнула она, а Ротвейлер довольно закатил глаза.

Поиграв немного с «толстой палкой», девица сноровисто сняла с парня брюки вместе с трусами, после чего скинула с себя всю одежду, и Боря, раздвинув девице ноги, немедля вошёл в неё, не отвлекаясь на какую-то там подготовку.

Не думая более о заложнице, партнеры забылись в вихре любовной утехи.

Нана отвернулась к стене и пыталась не слушать лезущие ей в уши сладостные стоны двух пьяных любовников, устроивших свое сексуальное пиршество всего в двух метрах от нее. Такого скотства и унижения Нана в своей жизни ещё не видела. Однако думала она только о побеге.

«Нужно ждать, когда охранять меня будет Галя. Она не такая внимательная и злая, как этот Боря, а его сегодня ночью как раз и не будет».

Нана слышала, как Ротвейлер отпрашивался у Николая в «отпуск» — на пару дней съездить к родным, повидаться после отсидки. Он полгода назад освободился и за это время даже не съездил домой.

Это хорошо, это реальный шанс остаться без усиленной охраны и попытаться убежать. От этого сейчас зависит ее жизнь. Бандиты слов на ветер бросать не любят, значит, перспективы у Наны незавидные. А подбирать ключики к Гале Нана начала уже давно и, судя по всему, — небезуспешно. Женщина уже успела заметить у нее некоторые странности в поведении. Именно эти странности она и решила использовать для осуществления задуманного…

Через несколько минут Боря закончил дело и не спеша оделся. Девица, прихватив свою одежду, побежала в ванную.

Ротвейлер переключился на выполнение «служебных обязанностей».

— Мы тебя «чехам» отдадим, тупая корова, если бабок завтра не будет! — снова начал стращать женщину Боря.

«Чехами» он называл чеченскую группировку, известную своей жестокостью, безжалостностью и наглостью. Даже достаточно мощные местные группировки не любили лишний раз с ними, связываться. Только при большой необходимости. Во время чеченской войны «чехи» в Москве немного поутихли, видимо, чувствуя определенную ответственность за происходившие события. Да и милиция не давала им покоя постоянными облавами и проверками.

Со стороны славянских группировок также заметно ухудшилось отношение к «черным», и в это время нашим даже удалось взять некоторый реванш в переделе сфер влияния.

Весь последний оставшийся ей для возвращения денег день Нана звонила многочисленным знакомым и просила денег — «перекрутиться», при этом Боря был с ней и продолжал слушать разговоры по параллельному аппарату.

— Наночка, с тобой всё в порядке? — спрашивали её на другом конце линии.

— Да, у меня всё нормально.

— Мы тебе звоним, звоним, но телефон не отвечает.