— Ну так ведь больно же! — оправдывающимся тоном возразил он. — Да и не зуб, а всего лишь пломба…

Однако сарказму Джо, казалось, не было границ.

— У него зубик болит! — Сарказм плавно перешел в негодование. — Мы по уши в долгах! За квартиру должны, бакалейщику должны! В прачечной сказали, что не отдадут нам рубашки, пока не заплатим! Потом, всем этим девчонкам из джаза…

Джо распалялся все больше и больше, и Джерри понял, что пора гасить его гнев.

— Ну хорошо, хорошо, — примирительным тоном сказал он. — Ты прав.

— Я всегда прав! — Смерть от скромности никоим образом не грозила Джо.

— Завтра же отдадим всем понемножку, — опять встрял со своей занудной практичностью Джерри.

— Ничего подобного! — отрезал Джо, вновь переводя оценивающий взгляд на танцующих девочек, тайком посылавших ему воздушные поцелуи.

— Что? — Джерри ничего не понимал.

— Мы пойдем на бега, — милостиво снизошел до разъяснений Джо.

— Как?! — Джерри уже хотел было запричитать о несчастной доле иметь столь рисковых и непрактичных друзей, как Джо, но не успел, ибо затрещали двери, в заведение ввалились ребята в полицейской форме, и началась паника.

Возможно, что сам Джерри и не стал бы особенно сопротивляться, спокойно позволив увезти себя в каталажку в числе других задержанных, но в планы Джо ночь в полицейском участке никоим образом не входила. Из этого бедлама необходимо выбраться во что бы то ни стало!

Быстренько засунув инструменты в чехлы — даже в обстановке начавшегося светопреставления музыкант не может позволить себе забыть об инструменте! — Джо, прижимая к груди саксофон, ринулся к дверям, ведущим к черному ходу, Джерри, волоча громоздкий контрабас, за ним. Но пройти не удалось. Заверяя полицейских, что «сейчас, сейчас, дескать, они пойдут со всеми вместе», друзья нырнули под какую-то лестницу. Там оказалась дверь, ведущая на кухню, в кухне — окно, выходящее во двор, и через несколько минут приятели, сначала Джо, за ним — Джерри, одной рукой обняв какой-то столб, другой прижимая к себе инструмент, спустились в пустынный тихий дворик. Прижались к каменной стене, ожидая погони. Нет, все тихо. Теперь можно и отдышаться… И, едва переведя дух, Джерри вновь вернулся к прерванному разговору.

— Теперь хоть не придется ломать голову над тем, с кем из кредиторов рассчитываться в первую очередь, — с оттенком мрачного юмора пробормотал он, прижимая к себе контрабас.

— Не мешай, — оборвал его Джо. — Я думаю. Но Джерри уже не мог остановиться. Близкое будущее представало перед ним в столь мрачном свете, что, уподобившись Кассандре, он с надрывом в голосе прорицал: — Хозяйка, конечно, выставит нас за дверь! Бакалейщик не даст ни грамма колбасы в долг! И у девчонок из джаза не займешь ни цента, потому что все они теперь в каталажке!

— Ты замолчишь? — грубо прервал его предсказания Джо. — Сколько можно получить за наши пальто, если отнести их в заклад?

Джерри тут же забыл о бакалейщике — вопрос подступил вплотную к телу.

— Этого не будет! — возмущенно закричал он. — Я не позволю тебе заложить мое пальто и просадить деньги на бегах!

— Джерри, не кипятись! Дело абсолютно верное! — О, к этому времени Джерри уже слишком хорошо успел познакомиться со многими «верными делами» Джо и испытать их результат на себе, чтобы испытывать еще одно, что называется, на собственной шкуре. До этого они, как правило, теряли деньги, но тут уж речь шла о куда более серьезном.

— Замерзнем! — кричал Джерри. — Сейчас зима, схватим воспаление легких! — Ведь даже в суматохе, царившей в похоронном бюро во время облавы, они не забыли прихватить не только инструменты, но и пальто!

— Не замерзнем! Зато завтра у нас будет не одно, а двадцать пальто! — Джо даже снизошел до уговоров, но по его тону Джерри понял, что вопрос решен.

— Джо!

Но Джо уже не слушал его. Он принял решение и выполнит его, о чем бы там некоторые ни скулили. Ибо Джо всегда придерживался в жизни простого правила: «Никогда не спорь. Стой на своем — и точка!»

Господи, ну конечно, все кончилось так, как и должно было кончиться! Предчувствия не обманули Джерри. Пальто оказались в закладе, деньги просажены на бегах, а зима, похоже, решила показать любителям побегать в пиджаках, на что она способна.

Чикаго, казалось, исчез за завесой метели. Редкие прохожие торопливо пробегали по улицам, стараясь побыстрее нырнуть в тепло жилья или работы, а ветер дул с такой силой, что, когда Джо и Джерри в одних пиджаках, прижимая к груди инструменты, вышли из «подземки» и направились к артистическому агентству Полякова, Джерри казалось, что его завивает вокруг контрабаса и что не он несет инструмент, а тот не дает ветру унести Джерри. И Джерри опять не выдержал.

— Верное дело! — страдальчески-гневно кричал он. — На черта я тебя послушал! Ведь каждый раз одно и то же!

Это правда. Джо не умел обращаться с долларами. Он был из тех людей, которые считают, что знают, например, о скачках «все» и которым до скачек люди смотрят в рот, ловя каждое их слово, а после скачек ищут, чтобы побить.

Но сейчас он торопливо шел рядом с каменным выражением лица.

— Ты же со мной не разговариваешь! — съязвил он, прервав молчание.

Это верно. Когда стало окончательно ясно, что «ошиблись с лошадью», Джерри тут же дал волю своему гневу. Обвинив Джо во всех смертных грехах и непомерном расточительстве, высказав ему все, что он, Джерри, о нем отныне думает, Джерри поклялся во всеуслышание, что больше он с такими, как Джо, не разговаривает. И вот не выдержал — нарушил клятву. Но вид Джо его возмущал безмерно: идет себе как ни в чем не бывало!