Созерцание собственной внешности не доставило мне никакого удовольствия. Прикоснувшись к выключателю, я погасила свет. Шкатулка из сандалового дерева лежала возле моего локтя. Подняв крышку, я заглянула внутрь. Ключи были на месте. Дони вернула их в шкатулку. Усмехнувшись, я закрыла крышку; раздался щелчок. Решение относительно сундука можно было принять и попозже.

Где-то в доме зазвонил телефон. Я услышала шаги наверху и голос, ответивший на звонок. Затем Ирена сбежала вниз и позвала меня:

— Это вас, мисс Холлинз. Под лестницей в холле есть параллельный аппарат.

"Гуннар!" — подумала я. Никто другой не мог бы мне позвонить. Настроение сразу улучшилось. Воспрянув духом, я подошла к телефону и сняла трубку. После нескольких часов, проведенных в этом доме, Гуннар для меня был олицетворением света, чистого воздуха, прямоты и честности. Я забыла, как неодобрительно отнесся он к некоторым моим словам и намерениям. Я почти забыла, что за этими окнами находится Норвегия и мне не грозит вечное заточение здесь.

— Ли Холлинз у телефона, — сказала я, не в силах скрыть радости, охватившей меня.

— Значит, вы сказали Лоре, кто вы такая, — одобрительно произнес он. — Отлично. У вас, кажется, хорошее настроение.

Он, видимо, был доволен мною, и я не стала его разочаровывать.

— Да, я рада, что сказала ей. Но для нее это не имеет значения. Ей не важно, кто я такая. Могу ли я написать о ней — вот что ее интересует.

Он никак не прокомментировал это сообщение.

— Я позвонил, чтобы спросить, не позавтракаете ли вы со мной? У нас тут начинаются каникулы, и завтра я не поеду в офис.

— С удовольствием! — не колеблясь, согласилась я.

— Прекрасно, — сказал он. — Я предлагаю подняться на Флойен. Часть пути можно проехать на машине, а потом пройти пешком до ресторана, который находится на самом верху. Надеюсь, вы любите ходить пешком?

— Люблю, — весело отозвалась я, приходя в восторг от перспективы улизнуть из дома и побыть с кем-то, кто не мучается воспоминаниями о своем прошлом и пережитых в то время ужасах.

— Захватите с собой Лору, если она захочет, — предложил он.

Мой восторг улетучился.

— Лору? — растерянно протянула я.

— Если у нее не хватит сил идти пешком, мы поднимемся на фуникулере. Как вы понимаете, это не официальное приглашение. От вас зависит, убедите ли вы ее присоединиться к нам или нет.

Я могла только догадываться, что все это значит. Если бы Гуннар пригласил Лору официально, пришлось бы позвать Также и Майлза. Ясно, что Гуннару этого не хотелось.

— Сделаю все, что в моих силах, — сказала я, и мы одновременно повесили трубки.

Лора в тот вечер из-за нездоровья не спустилась к обеду, так что мне пришлось отложить мою встречу с ней. Майлз, я и Дони обедали в столовой, изысканно обставленной, где было много красивых вещей.

Мы беседовали главным образом о Норвегии, Бергене, местных обычаях и условиях жизни, увлечении спортом на свежем воздухе. Раз или два я попыталась перевести беседу на темы, интересующие меня, но Майлз немедленно начинал говорить о чем-нибудь другом.

Трапеза была тягостной для меня. Я обрадовалась, когда она завершилась. Ни у кого не спрашивая разрешения, ни секунды не медля, чтобы меня не остановили, я помчалась вверх по лестнице и постучала в обшитую темным деревом дверь.

Судя по голосу, Лора еще не вполне оправилась, но пригласила меня войти. Было еще светло, хотя наступил вечер. Лора зажгла красивую лампу — настоящее произведение искусства, — сделанную из высокой голубой вазы королевского фарфора Копенгагена. Лампа стояла возле мягкого кресла, на котором сидела Лора с книгой в руках. Она переоделась, теперь на ней был восточный халат песочного цвета, украшенный коричневой с золотом вышивкой. На ногах — расшитые комнатные туфли из Индии. Когда я выразила восторг по поводу ее халата, Лора сказала с гордостью, что это подарок Майлза.

Рядом с ее креслом на столе стоял поднос с обедом, который принесла Ирена. Лора едва дотронулась до еды.

— Звонил Гуннар, — сообщила я. — Завтра он приглашает нас обеих позавтракать в ресторане на горе.

Лора оживилась, глаза ее просветлели. Но тут же она покачала головой:

— Поезжай одна. Завтра праздник, и у Майлза могут быть свои планы. Не хочу портить ему настроение.

Снова намек на ее серьезное отношение к Майлзу, искреннюю привязанность к нему, чего не скажешь о Майлзе, несмотря на его явную озабоченность состоянием здоровья своей жены. В душе я возликовала, услышав, что Лора не пойдет с нами, и не стала настаивать.