Это оказался превосходный, написанный маслом портрет Лоры Уорт на вершине ее успеха. Художник изобразил ее сидящей в красном платье. На секунду я предположила, что это платье из "Шепчущего мрака", но оно было другого покроя, с треугольным вырезом, обнажавшим прекрасные линии шеи, знакомый надменно вздернутый подбородок.

Я отнесла портрет на место, удивляясь тому, что он повернут лицом к стене. Странно. Определенно это была картина, которой Лора Уорт могла бы гордиться. Кто это сделал? Она сама? Впрочем, если это и была загадка, то легко, разрешимая. Я решила завтра же спросить об этом Лору.

Остальную часть комнаты я не стала осматривать. Мой интерес внезапно как-то угас, будто повернутый к стене портрет угнетал. Мне стало не по себе. Я вспомнила, как Майлз Флетчер говорил, что все эти раскопки только накличут беду. Возможно, никто из живущих здесь вообще не осмеливался изучать эти реликвии, проникать в прошлое. Где-то в прошлом разгуливал убийца, которого так и не арестовали. Он принадлежал к тому времени, о котором Лора не хочет говорить. Прошлое заперто в сундуке вместе с платьем, которое было на ней в "Шепчущем мраке". Неужели мне доведется в него заглянуть? И что это даст? Возродит беду или, наоборот, освободит от давнишней угрозы, которая все еще нависает над ней?

Я принялась разбирать те немногие вещи, которые захватила с собой, накинула махровый халат. Через открытые окна и двери в комнату проникал холодный воздух, но мне не хотелось закрывать их. Приму горячую ванну и лягу слать, решила я. Усталость вновь навалилась на меня, мне не хотелось больше думать ни о Лоре Уорт, ни о чем бы то ни было, связанном с прошлым, даже с моим собственным.

Небольшой квадратный холл был плохо освещен. В гостиной играло радио. Музыка транслировалась Би-би-си, судя по комментариям диктора.

Маленькая ванная находилась в небольшой нише под лестницей. Направляясь туда, я заметила, что и в холле на стенах тоже много фотографий, висевших близко друг к другу. Это были небольшие семейные фотографии в овальных черных рамках. Остановившись, я с интересом рассматривала их. Если бы только я могла установить, кто снят на них! Здесь, несомненно, где-то была и моя бабушка. Странно, но я обнаружила, что мне совсем не безразлично, как она выглядит. Я хотела знать, на кого похожа Лора. Нужно попросить ее показать мне бабушку. Я не уеду домой, не получив необходимых сведений о моих норвежских предках.

Поблаженствовав в восхитительной старомодной ванне и прогревшись до кончиков ногтей, я вернулась к себе. Уходя, я оставила гореть лампу под абажуром, кто-то ее выключил, видимо из экономии. Включив ее снова, я увидела, что двери в сад и окна закрыты. Запах камфары и пыли опять ощущался в комнате.

Я вновь открыла окна и распахнула двери, не тревожась, что кто-то проникнет ко мне снаружи. Ведь я в Норвегии, в тихом, уютном Бергене. Какая опасность может мне угрожать?

Возле дверей висел портрет Лоры. Кто-то уже снова повернул его лицом к стене. Пусть так и висит, не тревожит моих сновидений!

Пуховое одеяло было подвернуто, и я осторожно пролезла в этот спальный мешок, позволяя ему окутывать меня блаженным теплом. Закрыв глаза, я мгновенно погрузилась в сон, несмотря на все волнения прошедшего дня.

Пробудилась я неожиданно. В комнате было темно, сердце бешено колотилось. Я не знала, что мне приснилось, но что-то разбудило меня. Лежа в темноте с открытыми глазами, я почувствовала, что давит на меня эта комната. Манекены, словно призраки, выступили из углов, замыкая меня в кольцо. Глаза на фотографиях со стен следили за мной. И я явственно ощущала присутствие скрытого от меня в сундуке карминного платья.

Вокруг было очень тихо, хотя отдаленные звуки транспорта доносились и сюда. Но ни одна доска в доме не поскрипывала под ногами. Все другие его обитатели, несомненно, спали наверху, и я почувствовала себя вдруг страшно одинокой внизу, в этом странном доме, когда рядом — никого, ни одной души…

Звук возник неожиданно. Он был таким тихим, что сначала я приняла его за плод воображения. Но затем убедилась, что это не так.

— Слушай… — прошептал кто-то. И пока я всем своим существом вслушивалась в окружающий мрак, откуда-то издали опять прошелестело: — Слушай…

Шепот вселял в душу леденящий ужас. Откуда он шел, определить было невозможно, но больше не повторился. Тогда я выбралась из постели на холод. Сунув ноги в тапочки и нащупав в темноте халат, я накинула его и застыла, трепеща, в центре комнаты, широко открыв глаза и насторожив уши. В Испуге я подумала, что шепчущий стоял, наверное, в этой комнате, рядом со мной, бдительно всматриваясь в темноту. Если бы только я осмелилась включить свет, возможно, мне и открылась бы какая-нибудь страшная правда!