Шрифт:
— Итак… — сказал Боб, — могу ли я рассчитывать, что вы придете?
В этот раз нам даже не понадобилось обмениваться условными сигналами. Мы с Эрни понимали, что мы уже на полпути туда, куда хотели попасть, и намного быстрее, чем могли себе представить. Чтобы найти Руперта и покончить с этим делом нам осталось сделать всего-навсего пару шагов по мощеной дорожке.
— Мы с удовольствием придем, — сказал Эрни, и вопрос был решен.
Позже, когда Боб снова вывел нас на улицу через отдельный выход и тоннель, мы с Эрни запрыгнули в машину и покатили по Хайленд-стрит. До вечеринки нам нужно сделать кое-какую «грязную работенку». И хотя я ненавижу обманывать своего напарника, порой это необходимо. Он не всегда понимает, что для него лучше, старый ворчун, и часто именно я вынужден таскать его по магазинам с пинками и воплями.
Так что я подождал, пока мы минуем бульвар Санта Моника, а затем резко перестроил машину в правый ряд. И тут мой напарник обо всем догадался, ну, на самом деле, намного раньше, чем я предполагал. Оставалось только надеяться, что он не выпрыгнет из автомобиля на ходу и не попытается нажать на тормоз. Эрни отлично знал, куда я везу его, и одарил меня своим лучшим испепеляющим взглядом, словно пропел строки библейского псалма «для чего Ты оставил меня?».
— Да ладно тебе, малыш, ты не можешь так поступить со мной.
— Мы завтра собираемся на вечеринку на Голливудских Холмах…
— Это не вечеринка, — сказал Эрни, его голос становился все громче по мере приближения паники. — Это встреча сектантов. У меня до хрена всяких тряпок, Винсент.
— Я не могу позволить тебе пойти на вечеринку, даже на собрание сектантов, если ты будешь выглядеть как иллюстрация из каталога универмага «Сирс» 70-х годов. По крайней мере, если ты собираешься стоять рядом со мной.
И мы покатили на Мелроуз.
5
Место действия: Голливудские Холмы, одна миля от бульвара наверх. Время: около семи часов вечера. Настроение: возбужденно-напряженное. Одежда: настолько же стильная, насколько и неудобная. Я веду машину, а Эрни жалуется. Обычная ситуация.
— Мы придем, послушаем их россказни, найдем Руперта и уберемся оттуда.
— Идет, Эрни.
— И тогда я сниму, наконец, эти чертовы шелковые штаны.
Я покачал головой:
— Это не шелк, а лен. Писк моды.
Но Эрни было плевать, он недовольно теребил рубашку от Кельвина Кляйна и брюки от Армани, как пятилетний мальчик, которого нарядили для воскресного похода в церковь. А я ехал дальше, не обращая внимания на его нытье.
За двадцать четыре часа между марафоном по Мелроуз-авеню, где Эрни познакомился со всеми диковинками из мира одежды, сшитой дизайнерами, имена которых не встретишь в дешевых магазинчиках «Кеймарт», причем из тканей, не являющихся наследниками семейств Поли и Эстр, и нашим «собранием клуба» на Голливудских Холмах, мы еще поработали чуть-чуть по делу подружки Минского. Мы нередко занимаемся одновременно несколькими делами. Тарелка частного детектива никогда не бывает полной, но если мы и нахапаем на нее слишком много всего, то просто возьмем еще одну.
Первый наш шаг заключался в том, чтобы узнать домашний адрес этой девицы. Это было достаточно просто благодаря помощи моего приятеля-бронтозавра Дэна Паттерсона из полицейского управления Лос-Анджелеса. Вход в крысиную нору, где проживала недавно наша Стар Джозефсон, был перетянут красной предупредительной ленточкой и опечатан департаментом здравоохранения. Думаю, можно было бы проникнуть внутрь и осмотреть помещение, но огромные трещины разбегались по внешним стенам и крыше здания, как расселины в леднике, и было впечатление, что все это сооружение вот-вот рухнет под собственным весом. К несчастью для нас, даже самые бесшабашные люди и динозавры покинули это здание, а тараканы дать нового адреса нашей малютки, увы, не смогли, так что надеяться можно было только на себя.
У нас было несколько ее фотографий. В основном снимки, сделанные похотливым Минским на «Полароиде» в минуту, когда его гормоны играли. Мы показывали их жителям окрестных домов со всей энергией, какую только могли вложить в это дело, в ответ пожилые дамы в ужасе охали, а молодые парни бросали плотоядные взгляды.
— Я знаю эту шлюшку, — сообщил нам один особенно вонючий компсогнат. Его звали Милашкой, и он был сутенером, торговавшим девочками на бульваре Сансет. Я уже и раньше пользовался услугами Милашки, в основном когда дело касалось пропавших девчонок. Он из числа тех сутенеров, по чьей вине в первую очередь эти девчонки и пропадают без вести. Милашка не из тех парней, которые ведут размеренную жизнь и попивают чаек в середине дня, но какой уж есть, кроме того, ему все время нужны бабки. Бедняга крепко подсел на шафран, а этот изысканный токсин стоит недешево. — Я видел, как она прохаживается по бульвару.
— И ты попытался взять ее в оборот, — подсказал я.
— Взять в оборот, укротить — таковы правила игры, — проворковал Милашка.
— Ну, ты ж у нас просто святой. А теперь скажи-ка, где мы можем ее найти? — последнюю фразу я усилил двумя свернутыми в трубочку двадцатидолларовыми бумажками. Милашка схватил их зубами и стал весело трясти головой, как щенок, которому дали специальную игрушку для жевания.
Сутенер облизал губы и спрятал деньги в карман.
— Последний раз я видел ее в отеле «Сент-Регис». Сладенькая девочка…