Стелла дрожала, чувствуя, как у неё дыбом встают волосы. Неужели и она будет такая же, и её так же будет гонять эта тварь с отвратительно капающей на землю слюной? Неужели и она будет обречена на томительно ожидание нового рождения?

Так вот какая она, Лена…

Вернувшись в свою комнату с помощью одной из фигур в черной мантилье, принцесса увидела на столе поднос с обедом. Сняв крышку, девушка обнаружила занятное произведение кулинарного искусства из четырёх блюд. Всё было вкусно, но непривычно: во-первых, довольствуясь обедами в трактирах, Стелла успела отвыкнуть от хорошей пищи, а, во-вторых, блюда были приготовлены по старинным рецептам. Принцесса даже не могла вспомнить, когда получала такое удовольствие от еды.

Лишь только она с удовлетворением положила приборы на пустую тарелку (плохим аппетитом девушка никогда не страдала), как поднос исчез, и на его месте появились вазочка с фруктами и небольшая бутылка матового стекла.

— До чего же роскошно! — пользуясь тем, что рядом никого нет (или вроде бы никого нет), Стелла, вытянула ноги и налила себе немного вина. Мелкими глоточками она осушила бокал, довершив трапезу спелым виноградом.

Дверь тихо заскрипела, и в комнату вбежал Даур. Не обращая внимания на оторопевшую принцессу, моментально придавшую туловищу вертикальное положение, он положил одну лапу на стол, а другой ловко накренил бутылку и начал пить вино.

— Вот крысёныш, совсем обнаглел! — Даур взвизгнул и отлетел в сторону, больно ударившись о пол.

— Вы с ним всегда так? — осмелилась спросить девушка невидимого Мериада.

— Можно подумать, что ты не сделала то же самое.

По комнате загулял холодный ветер, захлопала туда-сюда дверь.

Пристыженный Даур виновато вилял хвостом, ревниво, как ей показалось, посматривая на Стеллу, поднявшуюся со стула при появлении хозяина дворца. Для выражения пущего раскаянья он лёг на пол и начал скрести когтями пол.

— Ступай-ка к мосту и расспроси о новоприбывших. Долго им ещё там стоять по твоей милости? Нечего без дела шататься по дому и воровать чужую еду! — Бог наконец-то материализовался.

— А куда мне их отвести?

— Ты уже не щенок, так что перестань задавать идиотские вопросы! Насколько я помню, учёт грехов — это твоя работа. Если в чём-то неуверен, сверься по книге. А теперь брысь отсюда!

Пёс вскочил и опрометью выскользнул из комнаты.

— Вот бы мне на них посмотреть… Какие они, эти новоприбывшие? — мечтательно подумала принцесса, в которой вновь проснулось любопытство.

— Даже не думай. — Этот ответ был предназначен ей. — И так сегодня насмотрелась.

Стелла виновато потупилась. Да, ей не следовало так, по-хозяйски, заглядывать во все двери, пользуясь тем, что они не заперты.

— Конечно, не заперты! При строительстве на таких, как ты, не рассчитывали.

Её мысли опять превратились в раскрытую книгу, и, во избежание неприятностей, девушка предпочла ни о чём не думать, ограничившись замечанием, что Мериад не в духе.

Бог некоторое время молча смотрел на неё, а потом от души рассмеялся.

— Ох уж эти смертные! — пробормотал он и вслух добавил: — Ну, так и будешь молчать? У тебя долго все равно не получится, как бы ты ни пыталась. Пытаешься изображать покорную рабу? Можешь не стараться, я тебе не верю.

Слово «раба» пробудило принцессу от своеобразной спячки. Девушка закусила губу и начала нервно отбивать простенький ритм по поверхности стола.

— Ну, как нога? Хромаешь? — Бог делал вид, что не расслышал ее мысленных комментариев.

Стелла молчала. Чтобы успокоиться, она досчитала до десяти, как её учила Старла.

— Ты напоминаешь вулкан: он тоже взрывается ни с того, ни с сего. Учись управлять собой.

— Кто бы говорил! — не выдержав, подумала девушка. — Тоже мне, само спокойствие!

Брови Мериада почти сошлись на переносице, в глазах зажегся огонек. Ещё чуть — и они прожгут пол и, заодно, её.

— Извините, я думаю то, что думаю, — вдруг набравшись храбрости, развела руками принцесса.

Правда, прямолинейность и смерть с высоко поднятой головой — таков был её идеал «правильной» жизни, но сейчас она жестоко раскаивалась в том, что не промолчала. Смерть, конечно, смертью, но после неё может быть кое-что хуже. Сейчас она и узнает, что такое это «хуже»…

— Мелкая смертная тварь, забыла, с кем разговариваешь?! Воспользовалась тем, что я на время снизошел до тебя, — и распустила мысли? Думаешь, тебе все позволено? Скажешь ещё что-нибудь — и я навеки укорочу твой язык! А если это не поможет, подрежу и шею вместе с головой. — Вопреки ожиданиям, бог ограничился угрозами и резко добавил: — Сядь и постарайся вести себя прилично! То есть, тихо и смиренно. Говорить и думать будешь, когда я разрешу, и что я разрешу. Поняла?!

Стелла присела на стул, не спуская тревожного взгляда с хозяина подземного мира. Её тело было напряжено, как пружина. Мериад сел рядом и коснулся больного колена. Принцесса вздрогнула; ей захотелось убежать, спрятаться в одной из многочисленных комнат дворца.