Шрифт:
— Да сиди ты спокойно, уже набегалась! Запомни: если с тобой ничего не случилось сразу, то после точно ничего не случится.
Пару минут Мериад внимательно осматривал её ногу, потом ненадолго прикрыл глаза.
— Всё. Завтра можешь снова прыгать с балкона.
— То есть уже завтра, если потребуется, я смогу сразиться с Маргулаем? — в волнении спросила девушка, позабыв о его приказе, и, вспомнив, прикрыла рот рукой.
— Да говори уж, хоть какофонии в моей голове не будет, — пробурчал бог. — А сколько радости в голосе! Было бы из-за чего…
— Но я же его убью, — в недоумении пробормотала Стелла.
— Это от тебя зависит. Мне нужно только то, чтобы ты нашла и уничтожила свиток с алой лентой. И не вздумай его читать!
— Но я не знаю, где он. Может, Вы дадите какую-нибудь зацепку…
— Не многовато ли ты хочешь?
— Но я ведь должна… Я хотела лишь…
— Да с собой он его носит! Довольна?
— Но как я его…
— Это уже не мое дело.
— Понимаю, — кивнула девушка. — Но я надеялась на какую-то помощь… Его ведь можно забрать, только убив Маргулая, но, как убить колдуна, я не знаю.
— Убивают всегда одинаково, — отрезал Мериад. — Ну, на что ты там еще надеялась?
— Видите ли, Вы, вы все этого хотели, чтобы я убила Маргулая, но…
— Ребёнок! — вздохнул бог. — Ты до сих пор не поняла, чего мы действительно от тебя хотели. Убийство уместно только там, где больна душа. Пользоваться этим лекарством нужно умело, в умеренных дозах, и очень осторожно. И тем, кто имеет на это право.
Принцесса виновато кивнула.
— Ты хоть что-нибудь поняла или тебе объяснить проще?
— Поняла, — вздохнула она.
— Ничего ты не поняла — в твоей голове по-прежнему пусто.
В комнате повисло неприятное тяжёлое молчание.
— Ладно, попробуем по-другому. Ты играешь в шахматы?
— Да, но не слишком успешно, — в недоумении ответила девушка.
— Тогда я попробую тебе объяснить… Конечно, это не одно и то же, но всё-таки доступнее твоему пониманию, чем рассуждения о природе убийства. Так вот, жизнь — это шахматная партия. Любая жизнь. Твоя тоже. Ты передвигаешь фигуры — принимаешь решения, чтобы придти к конечной цели — поставить шах и мат королю. Главное в игре — вовсе не взятие чужих фигур, а конечная цель, конечная цель при минимуме потерь. Передвигая фигуры по доске, постарайся не ошибиться.
— Постараюсь, — прошептала Стелла. — А как… как там Маркус? Маргины до сих пор ищут меня?
— Слишком много вопросов.
— Может, Вы хотя бы на один ответите? Ну, пожалуйста, Всемогущий! — Она молитвенно сложила руки на груди.
Мериад отрицательно покачал головой.
— Нет, иначе ты начнёшь переживать, думать… Легче сделать шаг с закрытыми глазами — тогда и пустота покажется твёрдым полом. А в твоём случае пустоты гораздо больше, чем земли.
Ей пришлось довольствоваться этой пространной философской фразой. Одно слово — боги! Чего от них ещё ожидать, кроме поучений, бессмысленных наставлений и размышлений на вечные темы? Можно подумать, ей станет лучше оттого, что он философствует о смерти, человеческой жизни, вместо того, чтобы помочь. Помочь делом, а не советом! До чего все они падки на слова, иногда просто диву даёшься.
На следующее утро, после завтрака бог нанёс ей ещё один визит, на этот раз очень короткий.
— Пора! — сказал он. — У тебя ещё есть кое-какие обязанности на земле. И, так и быть, я позабочусь о том, чтобы Маргулай не вспомнил о том, что умеет колдовать. Хотя, если честно, ты этого не заслужила.
Стелла хотела поблагодарить его, но не успела — перед глазами все поплыло…
Глава VII
Маркусу казалось, что ещё немного — и его голова отвалится. Он не чувствовал ни рук, ни ног, но стойко держался, крепко сжав зубы, не позволяя себе кричать. Крик, по его мнению, был признаком слабости.
Высокий маргин в красной маске, закрывавшей половину лица, лениво обмакнул в каком-то растворе кнут и в очередной раз прошёлся им по телу пленника.
— Послушай, мне это надоело, — сказал он товарищу, дремавшему на чурбане с пером и бумагой в руках. — Хоть бы кричал, что ли! А то висит тут, молчит, как рыба, — будто и не человека бьёшь.
— А ты и бьёшь не человека, — потянувшись и эффектно зевнув, ответил писарь. — Он же принц!
— А давай мы этого принца немного поджарим? Не люблю я в тишине работать.
— Думаешь, поможет? — с сомнением покачал головой маргин.
— Знаешь, все люди, независимо от происхождения, испытывают слабость к раскалённому железу. Стоит им поставить тавро — так они готовы собственную мать продать.