Шрифт:
— По-моему, его «шедевр» — это липа, — сказала она.
— По-моему, тоже, — отозвался он. Помолчал и добавил: — Как и все наши выкладки насчет фигур из папье-маше.
— Но ведь Гриша…
— Гриша еще ребенок, — перебил Артур. — То есть был… Может быть, он имел в виду что-то другое. А мы не расслышали. Или не поняли. А вот факт: Гоц был там, возле магазина. И в нашем подъезде. Этого не опровергнешь.
Они подошли к дому. Знакомый дворик — вытянутый в длину и оттого напоминавший школьный пенал — распахнулся перед ними, заснеженные деревья приветливо кивнули головами, и только крепость с ледяными стенами и двумя угловыми башнями высокомерно проигнорировала пришельцев. Крепость, так и не дождавшаяся штурма…
Артур ничего не сказал — просто открыл перед Майей дверь, и она так же молча вошла, в первый момент не узнав квартиру. Здесь ничего не изменилось, разве что высоченная, под потолок, елка перебралась на новое место жительства: на помойку посреди пустыря. Там их скопился целый лес — жалких, поломанных, еще недавно величественных красавиц…
Ничего не изменилось, однако квартира, несколько дней назад бывшая настоящим детским царством, теперь почему-то напомнила Майе лабиринт. Лабиринт, выстроенный из тех самых вещей и предметов, разбросанных по полу: безвольной мягкой фауны на синтепоне, роботов, пазлов и кубиков «Лего». Вот только разбросаны они были по-другому: слишком аккуратно, слишком целомудренно, как девятилетний мальчик никогда бы не разбросал…
— Это мы с Лерой, — смущенно пояснил Артур. — Перед поминками складывали Гришино хозяйство в шкаф. Сложили — пусто стало, как в склепе. Лерка расплакалась, вытащили назад.
— Ты и сам тоже… — заметила Лера из кресла перед неработающим телевизором. — Здравствуйте, тетя Джейн.
Майя подошла, взъерошила ее короткие, под мальчика, волосы.
— Как ты себя чувствуешь? Прости, глупый вопрос.
Лера передернула плечиками.
— Вчера приходила Валька, вытащила меня в парк. Только там ничего хорошего: кругом малышня, и каждый со спины — вылитый Гришка. — Она шмыгнула носом. — Скорей бы Гоца поймали. И — к стенке…
— Лерочка, еще ничего не ясно, — мягко возразила Майя, ощутив, как девочка напряглась. — Да, его видели в вашем подъезде… Собственно, я сама видела. А потом он убежал на глазах у всех. Однако это и настораживает.
— Невиновный убегать не будет.
— Как сказать. Человек обнаружил труп, испугался, запаниковал, наделал глупостей…
Лера презрительно сощурилась. Ее мировоззрение — точнее, не мировоззрение целиком, а взгляд на создавшуюся ситуацию — не допускал предательских колебаний.
— Вы что, до сих пор думаете, что это не он убил Гришу? А как же эти, как их… улики?
— Слишком уж их много, этих улик, — задумчиво произнесла Майя. И, поймав вопросительный взгляд Артура, пояснила: — Неужели обязательно было бежать от подъезда через весь двор? Прошел бы аккуратно вдоль дома, никто бы не обратил внимания… А поясок от костюма Деда Мороза? А игрушка? Зачем ему понадобился этот несчастный Бэтмен?
— Какой Бэтмен?
— Я подарила Грише на Новый год.
Лера вдруг нахмурилась, что-то припоминая. Снялась с кресла, подошла к секретеру, обильно украшенному наклейками с ликами Ди Каприо, Арнольда Шварценеггера и Машеньки Распутиной в период разгула творчества, открыла, покопалась минуту…
— Вы про это говорили?
Майя пригляделась. Что-то лежало в руке девочки. Что-то, вызвавшее у Майи резкий перебой в сердце: оно вдруг замерло, точно застигнутый врасплох суслик, выждало пару секунд — и рвануло с готовностью осколочной гранаты сразу во всех направлениях: ухнуло в желудок, наподдало по коленкам, взлетело вверх, к горлу, и со всего маху врезалось в барабанные перепонки. И звездочки весело запрыгали перед глазами — те самые желтые звездочки на фоне черного глянца: все верно, Человек — Летучая Мышь и должен охотиться по ночам, в час, когда демоны получают абсолютную власть над миром и никто не может им противостоять…
Глава 15
В который раз она проходила мимо своего подъезда, снова и снова измеряя шагами расчищенную дворником дорожку — от детских качелей, мирно дремлющих под сугробом, до импровизированной автостоянки. Почему-то ей казалось: войди она в квартиру, где уже пятые сутки мается в заточении школьный директор (впрочем, она его не держит), и случайная мысль, проблеск истины, исчезнет, уступив место обычным потемкам.
У края дорожки Майя нос к носу столкнулась с Ритой Бродниковой. Рита, образцово-показательная жена, была навьючена сумками с продуктами.
— Снова грядет визит товарищей по партии?
— Да ну, — отозвалась она. — После них в доме шаром покати, пришлось прикупать.
— Давай помогу донести. Вообще-то с твоим диабетом таскать этакую тяжесть… Куда Севка смотрит?
— Он с утра у мэра. Что-то утрясает, что-то пробивает… Я уже сомневаюсь, стоит ли этот дурдом места в какой-то зачуханной Думе. Он похудел на семь кило.
— Не заметила. А где Келли?
— Дома, — Рита, до сего момента державшаяся вполне дружелюбно, вдруг сторожко подобралась. — Зачем она тебе?