Участники экспедиции Шеннона... Участники экспедиции Гезе...

Штробла... Севады...

Они покинули Солярис - но материализованные следы их памяти остались.

Остались - и существовали уже десятки лет.

А это значило, что Хари никуда не денется от меня... вернее, я никуда не денусь от Хари. До самой смерти. Моей смерти.

Увидев, что мы вышли на крыльцо, Снаут с явным облегчением откинулся на спинку своего пилотского кресла и нетерпеливо махнул нам рукой.

Как только я следом за Хари забрался в вертолет, он поднял машину над "городом", освещая прожекторами подобия земных зданий. Видеокамера продолжала съемку.

И все же я был слишком потрясен увиденным и своей догадкой, чтобы о чем-то говорить, и в ответ на его вопросительный взгляд ограничился кивком.

– Значит все та же операция, - медленно сказал он, окидывая взглядом "город", проплывающий под нами.

Я понял, что он имеет в виду операцию "Человек", как назвал этот феномен Мессенджер. Океан не разрушил то, что сам же и создал много лет назад. И вновь у меня возник тот же вопрос: почему? Оставил, как память? Просто забыл? Не счел нужным прилагать какие-то усилия для того, чтобы вернуть все в прежнее состояние? Полагал, что носители "островков памяти" когда-нибудь вернутся сюда? Просто забавлялся?

Вопрос был совершенно несостоятельным. Я упорно хотел видеть в океане Соляриса разумное существо, внутренне хоть в чем-то подобное нам; этого желало мое сердце. Но разумом я понимал, что дело обстоит совсем не так...

Но ведь он же все-таки откликнулся на мою мольбу, создав для меня иной мир!

– Что это, Крис? Откуда здесь такой город? Кто в нем живет?
– глаза Хари были переполнены изумлением.
– Почему ты не говорил, что здесь есть кто-то еще? Это другая Станция?

– Да, - с трудом сказал я.
– Это другая Станция. Я потом тебе все расскажу, только не сейчас. Сейчас я чертовски устал.

8.

Мы продолжали поиски Сарториуса еще двое суток, и все это время Станция неподвижно висела над океаном в той точке, где она находилась, когда Сарториус покинул ее. Туман рассеялся утром голубого дня, после нашего совместного первого вылета, и вместе с ним исчез и "город". Вероятно, он погрузился в океанские глубины, и когда-нибудь вновь всплывет - там же или в другом месте. И в его зданиях по-прежнему будут находиться мужчины, женщины и дети - "существа F", как когда-то назвал их Снаут. Бесстрастно ждущие тех, кто сохранил их в своих воспоминаниях...

Мы с Хари закончили поиски вечером очередного красного дня и вернулись на Станцию. Снаут ждал нас на взлетной площадке.

– Все, Кельвин, - сказал он, когда я выбрался из вертолета. Прекращаем. Бесполезно.

Я молча кивнул, соглашаясь.

– Будем считать пропавшим без вести, - продолжал Снаут.
– Я уже подготовил рапорт. Ты согласен?

Я вновь молча кивнул.

А до этого был разговор с Хари, и мне пришлось дважды солгать ей. Да, ложь, ежедневная ложь, все увереннее становилась основой моих отношений с Хари...

Она была потрясена и подавлена уходом Сарториуса, она хотела понять, что толкнуло его на этот шаг. Я тоже испытывал нечто похожее на шок, но старался держать себя в руках. Я просто не имел права окончательно раскисать, я должен был пытаться найти хоть какое-то решение - или же махнуть на все рукой и плыть по течению. Но любое течение раньше или позже обязательно кончается...

– Почему, Крис?
– спросила она, когда мы лежали в полумраке моей кабины.
– Что здесь происходит?

– Это срыв, - сказал я.
– Психический надлом. Доктор Сарториус привык быть победителем, а здесь все его эксперименты заканчивались неудачей, а блестящие гипотезы разлетались в пух и прах. Солярис оказался ему не по зубам... как и десяткам до него.

– И что, эти десятки... тоже?

– Нет, конечно. Хотя я уверен, что Севада, например, - именно так.

Врезался в быстренник. Те десятки занимались этим преимущественно на Земле, а там есть тысячи способов отвлечься. А Сарториус был здесь, и постоянно думал об этом. Снаут нашел выход - не будем говорить, хороший или плохой, - но выход: он снимает напряжение алкоголем. А Сарториус, насколько мне известно, не притрагивался к спиртному.

– А ты?
– тихо спросила Хари.
– Какой у тебя выход?

– Я еще не дошел до такого состояния, чтобы искать выход. Я не такой одержимый, как Сарториус. А он сломался.

Я надеялся, что мой голос звучит не очень фальшиво; и я не хотел громоздить одну ложь на другую и говорить ей то, что она надеялась услышать: выход - это она, Хари.

– И в том, что произошло, - продолжал я, - есть немалая часть моей вины, - это я уже говорил вполне искренне.
– Все-таки - профессиональный психолог... Я ведь видел, что он не в своей тарелке, но никаких мер не принял.