Я сел на кровати и склонился над ней.

– Послушай меня, Хари. Выслушай внимательно, это очень важно. Я здесь работаю. Провожу эксперименты - это моя работа. Ты ведь хотела быть моей ассистенткой?

– Да, - сказала она, глядя на меня, как мне показалось, с легким испугом.
– Если у меня получится.

– Получится, - пообещал я.
– Ничего сложного. Так вот, сейчас я собираюсь - с твоей помощью, Хари, - провести еще один эксперимент.

Мы занимаемся здесь необычным делом, и наши эксперименты могут показаться непосвященному необычными. Хотя ничего такого в них нет.

Обычная отработка гипотез. Твоя задача - просто выполнять мои указания и не задавать вопросов. Просто выполнять - и все. Ты готова помочь мне?

– Н-не знаю... А что значит - "необычные"?

– Увидишь. Главное - выполняй мои распоряжения. Все необходимое я буду разъяснять тебе по ходу дела.

– Это связано с...
– она повела глазами на окно.

– Да. Здесь все с ним связано. Сейчас мы оденемся и пойдем.

– Куда?

– Куда надо, - отрезал я.
– К исходной точке проведения эксперимента.

Я же сказал: никаких вопросов!

– Прости, Крис. Ты так все это говоришь, что жутко становится. Боюсь, как бы я тебе чего-нибудь не напортила.

– Не напортишь, если будешь делать все так, как я скажу. Ты справишься, Хари. В этом нет ничего сложного.

Конечно, лучше было бы обойтись без нее - но это было невозможно... Я совершенно не представлял себе, какова будет ее реакция при виде черной Афродиты, но ломать голову над придумыванием каких-то более-менее убедительных объяснений было некогда. Никаких вопросов - и точка. Если все получится так, как я желаю, объяснения найдутся.

Лишь бы вышло так, как я желаю!

Хотя эксперимент мог дать определенный ответ на вопрос о характере стабилизирующего поля только в одном случае: если связь с ракетой прервется...

Но другого выхода я не видел, и не мог сидеть сложа руки. Отказ от попыток что-то предпринять грозил закончиться для меня очень плачевно. Как минимум, глубочайшей депрессией.

– Вставай, я помогу тебе надеть комбинезон, - сказал я и выбрался из постели.

– Мы опять куда-то полетим?

– Нет. Почему ты так решила?

– Ну... комбинезон.

– Эксперимент будет проведен здесь, на Станции. А комбинезон - просто для твоего удобства.

– Крис, а куда подевалась вся моя одежда?

Я замер, занеся ногу над штаниной, и чуть не потерял равновесие.

Опустился на стул, спиной к Хари, и выдал очередную, заранее заготовленную ложь; я стал машиной по производству неограниченного количества лжи. Генератором лжи.

– Видишь ли, у нас тут случилась небольшая авария... Короткое замыкание, пожар... В общем, много всякого добра сгорело, и твоя одежда тоже. И не только твоя.

Одевшись, мы вышли в коридор и я повел Хари к холодильной камере.

Наши шаги гулко звучали в тишине и я вдруг остро ощутил, как одиноки мы здесь, на Станции, как одиноки на всей этой планете - любопытствующие беспомощные чужаки-муравьи, пытающиеся добиться того, что неизмеримо выше слабых муравьиных сил и вообще выходит за пределы примитивного муравьиного понимания.

Перед тем, как покинуть кабину, я, порывшись в ящиках стола, обнаружил еще один кусок проволоки и захватил его с собой. А по пути к холодильной камере заглянул на радиостанцию и взял один из миниатюрных микрофонов, которыми кто-то - наверное Снаут - доверху наполнил стоящую на полке банку из-под кофе.

Чем меньшее расстояние отделяло меня от двери холодильника, тем больше я замедлял шаг. Мне ужасно не хотелось вновь заходить туда, а от мысли о том, что я собираюсь сделать, меня била дрожь. Стиснув зубы, внутренне сжавшись, я загнал свою совесть в дальний угол и запер ее там, и изо всех сил старался не обращать внимания на ее жалобный стон. Я во что бы то ни стало должен был сделать то, что задумал! Я был готов стать убийцей и еще раз подумал, как мало знаю себя истинного, свою истинную темную сущность, притаившуюся до поры под тонким слоем внешнего благообразия.

Не доходя нескольких шагов до двери холодильной камеры, я повернул голову к молча идущей рядом Хари и остановился. Она тоже остановилась и нерешительно взглянула на меня, и в ее глазах я вновь увидел что-то похожее на испуг.

– Ты практически ничего не знаешь о моей работе, - сказал я.
– Ты практически ничего не знаешь о том, что делается здесь, на Станции.

Ты и не обязана ничего знать, потому что просто сопровождаешь меня в этой экспедиции на Солярис. Но кое-что тебе знать все-таки необходимо.
– Я перевел дух и продолжал, с расчетливостью закоренелого подлеца и неисправимого негодяя предлагая ей смесь из лжи и правды.
– Там, в холодильнике, находится тело Левона Гибаряна.