После неудавшегося покушения на мужа, жизнь Любы превратилась в каторгу. Она осознала, что в её золотой клетке образовалась прореха и через неё в уютную и привычную тюрьму может просочиться эта опасная и страшная свобода. Она боялась за детей, боялась за мужа, боялась за себя. Этот страх вытягивал из неё все жизненные силы, и порой обессиленная несчастная женщина ловила себя на мысли, что ей не терпится увидеть развязку, какой бы трагической она не была. Однако время шло, но ничего не менялось: один день сменял другой, не принося ничего кроме страха и ужаса.

Игорь был мужчиной и поэтому переносил особенности своего положения гораздо легче, чем жена, но всё равно только переносил. Никакого удовлетворения от своего состояния он не испытывал.

Зайдя как-то в кабинет Марлена, он сел рядом с математиком и с интересом стал разглядывать графики на дисплее.

— Ничего не понимаю, — вздохнул он.

— В этом ваше преимущество, — ответил Марлен.

— Преимущество?

— Конечно. Жить легче, когда не знаешь, что будет завтра.

— Неужели всё так плохо?

— До экстремального значения время ещё есть, но оно катастрофически сокращается. Вы не беспокойтесь, Игорь Александрович, я предупрежу вас, когда надо будет принимать решение.

— А по-русски можно?

— Извините, я просто увлёкся. — Марлен посмотрел на своего начальника и показал пальцем на график. — Вот это ось ординат, — стал рассказывать он, — на ней откладываются положительные составляющие вашей компании и отрицательные. На оси абсцисс откладывается время. Любая система способна существовать только в том случае если она находится в равновесном состояние.

— То есть кривая графика должна проходить по оси абсцисс?

— Это идеальное состояние. В реальной жизни существуют допуски и в положительном секторе и в отрицательном. Вот здесь я их обозначил.

Марлен показал на две пунктирные линии в положительной части графика и в отрицательной.

— Значит, если кривая проходит между двумя пунктирными линиями — система устойчива?

— Абсолютно верно.

Игорь поставил свой палец на начало графика с стал двигать его по кривой.

— Кривая находилась очень низко в отрицательной зоне, — комментировал он, — но потом резко пошла вверх.

— Посмотрите на ось абсцисс.

— Это произошло, когда был убит шеф, — сказал Игорь.

— Правильно. Теперь кривая достигла максимума в положительной зоне и вновь стремиться уйти в отрицательную.

— А если она пойдёт в том коридоре, который вы ограничили пунктирными линиями?

— Это был бы идеальный вариант, но она не остановится. График снова уйдёт в отрицательную зону.

— Почему?

— Потому, что количество акционеров, то есть собственников очень велико, а доля каждого из них в уставном фонде очень мала.

— И что из того?

— А то, что эти акционеры мешают развитию предприятия.

— Каким образом?

— Они владеют тем предприятием, где работают, и их зарплата гораздо выше дивидендов. Отсюда вывод — эти акционеры любыми способами будут выступать за увеличение заработной платы. Им до прибыли предприятия нет никакого дела, а это прямой путь к банкротству.

— И когда же система окажется в равновесии?

— Когда акционеров не останется вовсе.

— То есть как?

— Очень просто. Основная часть акционеров находится в Москве, а здесь должны работать только наёмные работники.

— И что же должно произойти?

— Удар должен быть нанесён против того, у кого самый большой процент акций, то есть против того, кто имеет наибольший вес при голосовании.

— Вы хотите сказать, что против меня опять будет предпринято покушение.

— Не думаю. Случай, который произошёл с вашим шефом, отобьёт охоту к силовым методам. Вас просто постараются купить.

— А если я откажусь?

— Ну, тогда… — Марлен виновато пожал плечами. — Система не может быть разбалансированной. Она всегда будет стремиться к равновесному состоянию.

— Вы так считаете?

— Так считает наука.

— И когда же это может произойти?

— А вы мысленно продлите график.

Игорь провёл пальцем до того места, где график должен будет пересечь ось абсцисс.

— Через два месяца?

— Через два месяца и три дня. Вы строили график приблизительно, а я его вычертил точно.

Марлен выдвинул ящик стола и вытащил оттуда листок бумаги, на котором был распечатан график.

— Мне можно его забрать?

— Он и сделан для вас. Просто я хотел отдать его вам немного позже.