— … У каждого свой крест, — вздыхала Маша, — мой-то всю жизнь в тюрьме сидел, хотя никогда ни у кого ничего не украл. Судьба такая тут уж ничего не поделаешь. А на маму свою не обижайся. Это она от того, что тебя любит.

— Как же она меня любит, если из дома выгнала?

— Поверь мне, девочка, материнская любовь — слепа. Пройдёт время и всё встанет на свои места.

— А вы с дядей Кузьмой воевали вместе? — вдруг изменила тему разговора Таня.

— Ой, это очень интересная история!

Маша поняла, что ей удалось отвлечь Таню от мрачных мыслей, и готова была болтать с ней хоть целый час.

— …Дядя Кузьма во время войны служил в НКВД, а дядя Коля тогда под стражей был. Он совершил побег, а НКВДшникам дали приказ найти его и уничтожить. Так началось их знакомство.

— Странно, — удивилась Таня, — офицер НКВД и беглый заключённый разговаривают и понимают друг друга, а у нас с матерью разные языки.

— Хочешь, я тебе притчу расскажу, про вавилонскую башню? Тебе тогда всё понятно будет.

— Хочу, — ответила Таня и приготовилась слушать.

Старые фронтовые друзья Кузьма и Николай совсем не замечали долгого отсутствия женщин. Они удобно устроились на диване и смотрели на сыновей, которые расположились возле окна и что-то бурно обсуждали.

— Твой-то так бабылём и ходит? — спросил Николай.

— Была у него одна девушка, но её родители, как узнали, что избранник её дочери мент, тут же положили конец их роману.

— Что ж по их мнению милиционер не может быть хорошим человеком?

— А им вовсе не нужен хороший человек, им ярлык нужен поярче, ну чтобы быть хоть немного, но выше остальных.

— Только не быть, а казаться, — поправил Николай.

У окна тему взаимоотношения мужчин и женщин не затрагивали. Для Николая она была болезненной, а Александр не хотел сыпать соль на рану своему товарищу.

— Я слышал, вы с отцом хорошо устроились? — спросил Николай.

— Слава богу, не жалуемся!

— Сейчас многие работу потеряли. В нашей конторе скоро работать будет некому.

— Штаты сокращают?

— Ничего не сокращают, просто денег не платят. Сам посуди, что такое три тысячи рублей для молодого мужчины?

— Да, сильно не разгуляешься! У нас в ЧОПе много ваших работает.

— А у нас много таких, по кому тюрьма плачет. Воры и взяточники.

Николай посмотрел в окно и на минуту задумался.

— Всё перевернулось в нашем мире с ног на голову, — снова продолжил он. — Бандиты идут работать в милицию, а милиционеры становятся бандитами.

Николай понял, что ляпнул бестактность и замолчал.

— Да ладно, я не обижаюсь, — успокоил его Александр. — Всё правильно. Ты думаешь я не понимаю где работаю? Но если честно, то как людям жить, если законы, которые принимают эти… — Саша замолчал, подбирая нужное слово.

— Козлы, — помог ему Николай.

— Точно — козлы! Вот я и говорю, как людям жить, если эти козлы таких законов напринимали, что остаётся только удавиться.

— Слушай, у меня на работе недавно такой случай произошёл, что я до сих пор успокоиться не могу.

Александр сел на подоконник и стал внимательно слушать товарища.

Николай во всех деталях рассказывал о только что закрытом уголовном деле. Более того, для остроты восприятия отдельные моменты он не только выделил, но и слегка приукрасил.

— … человек, который нанёс такой удар, обязательно должен был сломать себе руку.

— Ну, уж сразу и сломать!

— Не веришь? Ты же этого бандюги не видел!

— А ты этого парня видел?

— Что правда, то правда, — пошёл на компромисс Николай. — Во всяком случае кожу на руке он содрать должен.

— На счёт кожи я с тобой согласен.

— Я собственно не про кожу. Понимаешь, в этом деле точку поставили не правоохранительные органы, а бандиты. Как только насильника выписали из тюремной больницы и поместили в камеру, его убили свои же.

— Получается ты получил очередного глухаря?

— Нет, глухаря не было. Всё списали на этого Батона, а дело закрыли в связи со смертью и того и другого.

— А если бы ты поймал того парня?

— Саня, это ведь только предположение, что там был ещё какой-то парень.

— Предположим, что твоё предположение оправдалось, и ты взял этого парня, что тогда?