Самоуверенный наглец! Я научу его манерам. А может, стоит прямо сейчас вызвать его на дуэль? Ох, и отведу я душу…

–  Пётр, вы смотрите всё время в одно точку и бормочете непонятные слова!Может соизволите объяснить что именно вас тревожит?

Голос Виктории оторвал Петра от мрачных размышлений. Он повернулся к ней и сразу заметил два удивлённых взгляда, что были направлены на него. Один принадлежал Виктории. Второй её собеседнице.

–  Несколько дней после приезда у меня был сильный жар. Я часто бредил. Видимо, ещё не всё прошло. Остались последствия перенесённой болезни

–  Бедняжка, - сочувственно произнесла Виктория и тут же таинственно зашептала, - после свадьбы я не позволю тебе хворать. Если понадобится, я ночами буду сидеть возле изголовья твоей постели.

–  Я право не заслужил такой заботы!
– Пётр натянуто улыбнулся. Сразу после этого обоим пришлось замолчать. Разговоры гостей так же начали затихать. Это произошло по причине появления хозяина дома, облачённого как и вся остальная мужская половина, в чёрный фрак. Без промедления, Арсанов - старший вышел на середину зала и глубоко счастливым голосом обратился к собравшимся в зале.

–  Дорогие гости! Позвольте поблагодарить вас за честь, оказанную этому дому. Всегда и во все времена, Арсановы счастливы видеть каждого из вас у себя в гостях! И особенно радостен сегодняшний день! Ибо он открывает не только бальный сезон, но и новую жизнь! Совместную жизнь! Ровно через три недели, мы будем счастливы снова увидеть вас всех на свадьбе! А сейчас,…сейчас, позвольте предложить жениху и невесте открыть этот чудесный праздник!

Едва отзвучали эти слова, как раздался голос дирижера.

–  Полонез Огинского!

Под рукоплескания гостей, на середину зала вышли, держась за руку, Пётр и Виктория. Улыбаясь им, старший Арсанов отошёл в сторону. Зазвучала музыка. И в такт мелодии начался первый танец. Анастасия не могла отвести взгляда от фигуры в гусарском костюме и незнакомой девушки в белом платье, которая так счастливо улыбалась. Она следила за тем, с какой грациозностью и умением оба двигались, и невольно ловила себя на мысли, что завидует невесте. Она ей завидует. Но почему её не известили об истинной цели этого бала? Почему? Не потому ли, что считают её чужой в этом доме? Мысли, одна мрачнее другой проносились в её голове. Она не отрывала взгляда от танцующей пары, поэтому вздрогнула, когда услышала рядом с собой шёпот.

–  Этот граф…Пётр Арсанов известен излишним вниманием к женскому полу и скверным характером. Он ко всему прочему считается одним из двадцати «записных дуэлянтов». На его счету несколько десятков дуэлей. Надо отдать ему должное. Саблей и пистолетом владеет мастерски. Об этом можно судить по его победам.

–  Записных дуэлянтов?
– Анастасия бросила непонимающий взгляд на Ганецкого. Тот воодушевился и охотно пояснил:

–  Записные дуэлянты - особые люди! У них есть так называемый «свод правил». Например, при них нельзя плохо отзываться об отечестве. Нельзя произносить бранные речи в адрес дам. Рядом с ними нельзя жестикулировать руками. Даже смотреть долго на них нельзя. Нельзя повышать тон в разговоре. И многое другое. Всего я не знаю. Знаю только, что любое нарушение этих правил приводит к немедленной дуэли. Таким как Пётр Арсанов не нужна причина для дуэли. Он дерётся по любому поводу, а часто вообще без повода. Жестокий человек. Жестокий и страшный.

Анастасия не ответила Ганецкому. По большому счёту, она сама была такого же мнения об Арсанове - младшем. Но почему-то слова Ганецкого были ей неприятны. Почему, она не знала. Возможно, из-за опекуна, которого она всей душой полюбила. Во всяком случае других предположений у Анастасии не возникало. Снова раздались рукоплескания. По ним, Анастасия догадалась, что танец заканчивается. Вскоре, она увидела поклон жениха и приседание невесты. Закончив танец, Пётр Арсанов повёл невесту в смежный зал. Там он усадил её в кресло, рядом с другими женщинами, а сам отправился к группе мужчин, которых возглавлял его будущий тесть. Пока он разговаривал, в большом зале объявили кадриль. Пётр нередко оборачивался и сквозь раскрытые двери смотрел на десятки танцующих пар. У многих на лицах играли радостные улыбки. Пары с неописуемым азартом предавались танцу под весёлые звуки музыки. Первый танец закончился. Перед началом второго, к Виктории подошёл Урбанов и пригласил на танец. Мельком взглянув на Петра, который одобрительно улыбался ей, Виктория приняла приглашение. Едва его невесту увели на танец, как Пётр подошёл к столу. Некоторое время он смотрел на напитки и раздумывал. Потом всё же решил, что вина будет достаточно. По его знаку, слуга налил в бокал вина. Взяв бокал, Пётр начал отпивать из него мелкими глотками вино и прохаживаться по залу. Он постоянно завязывал незначащие беседы, а потом возвращался к столу, для того чтобы снова наполнить бокал. За этим занятием застал его отец. Он попросил Петра не очень увлекаться, затем сразу отошёл к группе гостей, с которыми недавно разговаривал Пётр. Пётр видел как отец начал о чём-то оживлённо спорить с Абашевым. Он наблюдал за женщинами. Постоянно обмахиваясь веерами, они говорили о всяких пустяках. Он видел напряжённые лица слуг. А потом увидел, как Викторию снова, в очередной раз пригласили на танец. Что отличало все лица, так это радостное выражение.

–  Чёрт, надо веселиться, - пробормотал под нос Пётр, - все вокруг счастливы. Один я…мрачный. Эй, дружище - обратился он к слуге. Тот мгновенно подошёл.
– Налей-ка водочки. Душа горит ей богу.

Налив водку в рюмку, слуга положил её на поднос и собирался уже поднести, но Пётр выхватил рюмку и одним разом опорожнил её. Поставив пустую рюмку на место, он глазами показал слуге, что нужно ещё налить. Вторая рюмка последовала за первой. За ней третья, четвёртая и пятая. Пётр перестал пить водку, когда почувствовал, что кровь быстрее заструилась по жилам. Потянуло танцевать. Слуга налил ему полный бокал вина и с ним в руке, Пётр неторопливо вышел в бальный зал и осмотрелся. Начиналась ещё одна кадриль. Пётр увидел, как Викторию ведут на танец. Он почти не обратил на это обстоятельство внимания. Обратил он внимание и очень пристальное, на незнакомого ему мужчину, который держал в своей руке, руку Анастасии и, по всей видимости, собирался вести её на танец. Пётр узнал щёголя, который чуть ранее с самодовольной ухмылкой целовал ей руку. Это был наш старый знакомый Ганецкий. Он сумел выпросить у Анастасии ещё один танец. Чуть помедлив, Пётр прямиком направился к ним. Когда он приблизился, они уже выходили танцевать. Пётр преградил им путь и сразу после этого вызывающего поступка, который был замечен некоторыми из гостей, с показной вежливостью обратился к Ганецкому.

–  Простите сударь, но этот танец мой!

Анастасия растерялась, услышав эти слова. А Ганецкий принял гордый вид и непримиримым голосом ответил.

–  Извините сударь, но вынужден вам отказать. Госпожа Аврецкая соизволила предпочесть моё общество!

Едва прозвучали эти слова, как Пётр наклонился к Ганецкому и негромко, но весьма выразительно произнёс:

–  Сударь, вы можете признать справедливость моих слов, и тогда мне не придётся считать себя оскорблённым. Признаться, глядя на вас, я уже начинаю склоняться к этой мысли.