–  Конечно, отец. С утра и поеду!

–  Вот и хорошо!
– старший Арсанов облегчённо вздохнул.

Пожелав отцу спокойной ночи, Пётр поцеловал его в голову и вышел. Он снова поднялся к себе. Заснуть, несмотря на все свои старания, он не смог. Убедившись, что поспать ему не удастся, Пётр потратил всю ночь на подготовку встречи с будущей невестой. Он сотни раз повторял одни и те же фразы, пытаясь заучить их наизусть. Смотрелся в зеркало и, произносил их придавая голосу различные интонации. В общих чертах, к утру ему почти удалось внушить себе все необходимые мысли. Единственно, у него никак не получалось произнести одну фразу. Вместо «Дорогой Виктории» почему- то всегда получалось «Дорогая Анастасия». Под конец, он решил вообще не произносить эту фразу.

Едва задребезжал рассвет, Пётр умылся, оделся в обычную свою гусарскую форму и спустился вниз. Отец дожидался его в большом зале особняка. Он вручил Петру приглашение для Абашевых и благословил на дорожку. Попрощавшись с отцом, Пётр вышел наружу. У входа уже стоял осёдланный конь. Он вскочил на него и сразу тронул с места рысью. Пётр направил коня мимо леса, где проходил короткий путь. Проезжая мимо охотничьего домика, он заметил брата Анастасии. Тот очень странно на него посмотрел.

Путь Петра Арсанова лежал в Смоленск. У Абашевых имелось несколько имений в Смоленской губернии, но зиму они, всегда проводили в Смоленске. Именно у них чаще всего собиралось дворянство. И нередко без повода, для того, чтобы просто поговорить.

Меньше чем через час Пётр уже въезжал в Смоленск. Он около года не бывал здесь и невольно удивился тому, как разросся город за это время. Людей на улицах стало гораздо больше. Да и карет немало попадались навстречу. Когда Пётр подъехал к дому Абашевых, возле особняка находилось много карет. Пётр направил коня к входу. Спешившись, он вручил поводья одному из слуг, что стояли снаружи, и вошёл в дом. Его сразу проводили в оранжевую гостиную. Войдя в гостиную, он увидел несколько десятков мужчин разных возрастов. Одежда у многих отличалась лишь богатством отделки, но не изысканностью. У всех были на голове парики. На ногах туфли с высокими каблуками. Ещё бросались в глаз короткие камзолы и рейтузы. Все они, сидели в тесном кругу и о чём - то, оживлённо разговаривали. Женщин в гостиной не было. Петра не замечали. Он сел в кресло, стоявшее в некоторой стороне от разгорающегося спора и, положив ногу на ногу, прислушался к разговору.

–  Нет, милостивый государь, ошибаетесь, - восклицал с места полный мужчина, который был незнаком Петру.
– Турки не осмелятся. Как миленькие отдадут нам Молдавию. И не забывайте, кто ведёт с ними переговоры. Голенищев - Кутузов. Сам Суворов был в восторге от Кутузова. Он всё время повторял: Хитёр Кутузов, ой как хитёр! Вспомните Измаил, господа!

–  Может, князь Кутузов и хорош в воинском деле, - возразил кто-то, - однако дипломат из него никудышный. России с Османской империей мир надо заключить, иначе точно не выстоим против нашествия Наполеона.

–  Справится Кутузов. Обучен он переговорным тонкостям. Да и умён очень. И не хуже нас с вами понимает, чем грозит война на две стороны.

–  Что вы всё Кутузов да Кутузов, - раздался, чей то раздосадованный голос, - подумали бы лучше о Наполеоне. Вон триста тысяч армии нагнал в Пруссию. У нас то едва половина наберётся. Да и командует кто? Граф Толли. Не доверяю ему. Что хотите толкуйте, не верю и всё.

–  Орудий-то раз два и обчёлся, - поддержал говорившего другой голос, - нельзя нам воевать против Наполеона. Нельзя. Надобно мир заключить. Иначе худо придётся.

–  Уж не Тильзитский ли мир, что после Аустерлица Россию позором запятнал?
– раздался злой голос.

–  А хотя бы и тот. Всё же лучше, чем совсем битыми быть.

–  Господа, господа!

Прозвучавшие голоса, остановили, разгоравшийся было спор. Пётр хмуро прислушивался к разговору. Не раз его подмывало вмешаться и посадить некоторых из присутствующих на должное место. Услышав ещё одно на его взгляд совершенно непочтительное выражение, Пётр помрачнел. Он уже собирался встать и подойти к этому человеку, но в это время за его спиной раздался радостный голос.

–  Граф! Наконец-то дождались!

При виде будущего тестя Пётр поднялся и кивнул.

–  Николай Андреевич!

–  Не так холодно, граф. Не так холодно!
– Абашев, невысокий мужчина чуть старше средних лет, обнял и расцеловал его. Сразу после этого, он сообщил Петру, что Виктория уже извещена об его приезде. Она готовится к встрече. Как только она приготовится, графа проводят к невесте. Пётр выслушал всё это молча. Когда тесть закончил, он так же молча указал на собравшихся, которые по-прежнему не замечали их. Настолько они, были поглощены разговором.

Абашев понял смысл этого немого вопроса.

–  Плохо дело, граф, - с ходу сообщил Абашев, - меня как предводителя Смоленского дворянства известили о переговорах, что вёл государь император с Наполеоном. Стал известен отказ Наполеона от предложенного мирного договора. Наши послы готовят ещё ряд важных уступок Наполеону. Переговоры продолжатся, но особых надежд на мир у нас нет.

–  А Турция?
– негромко спросил у него Пётр.

–  А что Турция? Кутузов ведёт переговоры с одним из главных везирей султана. Пока никаких новостей нет. Бог даст, наступит мир. Хватит уж воевать. Сколько можно? Десяток лет спокойно прожить не можем. То здесь, то там начинаются баталии.