Шрифт:
– Зачем ты так, Пётр?
– старший Арсанов по-настоящему расстроился, услышав слова сына.
– А как надобно? Вы приказываете, я исполняю. Разве не этого вы желали? Я исполнил ваше желание.
– Ты никогда не был злым, Пётр!
– А вы всегда меня понимали! Если понадоблюсь снова, вы сможете найти меня в Римском парке.
– Сейчас же зима, Пётр. Там всё занесено снегом.
– Вы запрещаете мне?
– Да что с тобой, Пётр?
– поразился старший Арсанов, - ты разговариваешь со мной, как со своим командиром полка.
– Так я могу идти?
– коротко спросил у него Пётр.
– Конечно. Что за вопрос?
Пётр кивнул отцу, поклонился Анастасии и обернувшись пошёл к выходу.
– Пётр!
– окликнул его отец.
Пётр остановился и повернулся к нему лицом.
– А свадьба? Что сказали Абашевы по поводу свадьбы?
– Она состоится, как вы все желали того!
Пётр ушёл, оставив отца в глубокой растерянности. Он признался Анастасии, что не понимает состояние сына. Не понимает и опасается этого состояния. Пётр ушёл в себя. А когда это происходит, Пётр полностью закрывается от внешнего мира холодной оболочкой. Невозможно понять, о чём он думает, чего хочет и что собирается сделать. Анастасия с глубоким сочувствием отнеслась к словам опекуна. Пётр волновал её настолько, насколько опечален был его поведением дорогой опекун. Слушая его, Анастасия вновь решила попытаться поговорить с Петром. Ей неожиданно захотелось вновь наладить добрые отношения между отцом и сыном. И кроме всего прочего извиниться. Анастасия глубоко сожалела о словах, столь необдуманно высказанных в лицо Петру. На самом деле ничего такого и в помине не было. Никакой ненависти она не чувствовала. Просто, её выводило из себя высокомерие и показная жестокость его характера. Её злило то, что он кичится своей храбростью перед всеми. А более всего, её задело пренебрежение, явно выказанное им своей невесте. И что ещё хуже, с её не посредственной помощью. В силу этих рассуждений, она попросила дозволения Арсанова - старшего на разговор с Петром. Он обрадовался, услышав это предложение.
– Иди, голубушка, иди, - напутствовал он Анастасию, - кто знает, может тебе удастся повлиять на него.
Анастасия незамедлительно приступила к действиям. Подобрав подол платья, она отправилась на третий этаж. Дойдя до дверей, Анастасия собиралась постучать, но так и замерла с поднятой рукой. Из-за двери раздался незнакомый ей мужской голос.
– Пётр, остановись ради Христа! Неужели ты не понимаешь, в какую пропасть катишься? Твоё упрямство до добра не доведёт. Просто пойди, и всё честно расскажи отцу. Это лучше чем изводить себя и мучить других.
– Он ничего не поймёт Кузьма, - раздался голос Петра, от которого Анастасия вздрогнула. Так сильно отличался этот голос оттого, что звучал внизу. Сейчас в нём отчётливо слышалась глубокая горечь.
– Да и к чему всё это? Я не собираюсь ни перед кем оправдываться. Даже перед отцом. Я поступлю согласно его воле. Я сделаю то, чего он так сильно желает.
– Пётр, остановись!
– снова прозвучал прежний голос, - я знаю тебя лучше твоего отца. Сделав как он хочет, ты никогда не сможешь простить себя. Твоя жизнь превратится…
– Она уже сейчас превратилась в ад, - вскричал за дверью Пётр.
– Раньше я мечтал приехать в родной дом. А сейчас, я только и думаю о том, чтобы поскорее покинуть его и никогда более не возвращаться.
Вслед за этими словами раздались шаги. Анастасия едва успела отпрянуть от двери, как она с силой отворилась. Показалось разгневанное лицо Петра. Увидев Анастасию, он отвесил ей шутовской поклон.
– Сударыня! Пришли сообщить о том, какой я плохой сын? Или же о вашем счастливом замужестве? А может, решили сказать о том, как сильно вы меня ненавидите? Жаль разочаровывать вас сударыня, но всё это я уже слышал. Честь имею!
Пётр прошёл мимо Анастасии. Уходя, он ни разу не оглянулся на неё. Анастасия некоторое время стояла в растерянности. Она не знала, что и думать об этой вспышке. Поведение Петра совершенно не укладывалось у неё в голове. То он был холоден и мрачен, то просто выплёскивал целую бурю чувств. И в том и другом случае, невозможно было понять истинные мотивы его поведения.
Глава 18
В последних числах января 1812 года, четыре всадника в гусарской форме пролетели через арку, ведущую в имение Арсановых. Через несколько минут, они спешивались у входа в особняк. Оставив лошадей на попечение одного из подоспевших слуг, они воспользовались услугами другого, который незамедлительно провёл их внутрь. Слуга проводил гусар до дверей большой гостиной, где по обыкновению принимали гостей, и там оставил одних. Один из гусар громко закричал на весь дом:
– Ротмистр! Где вы прячетесь? Бросили нас одних в Петербурге и полагаете, что подобное поведение сойдёт вам с рук? Мы требуем незамедлительной сатисфакции. К бокалу, ротмистр!
Гусары вначале расхохотались, но тут же осеклись и одновременно склонились в поклоне. Вновь раздался голос тот же голос.
– Простите, сударыня и позвольте представиться. Корнет Астраханов к вашим услугам,- он выпрямился и вытянувшись кивнул головой.
– Поручик Анджапаридзе!
Едва прозвучали эти слова, как второй гусар в точности повторил действие Астраханова.
– Поручик Друцкой - Соколинский!
И тот повторил то же самое действие.
– Штаб ротмистр Невич!
Едва Невич выпрямился и кивнул, как снова прозвучал голос Астраханова.
– Господа, салют в честь Виктории Николаевны!
Одновременно все четыре гусара вытащили сабли и салютовали…Анастасии, которая с глубоко растерянным видом наблюдала разыгрывавшееся перед ней представление.
– Анастасия Аврецкая!
– улыбаясь, поправил гусар Арсанов - старший, появившийся в эту минуту за её спиной.