–  Заклепать и в речку, - коротко ответил Пётр, - мы не можем их с собой таскать. По три упряжки на орудие. Эдак мы не больше версты пройдём в день.

–  Жаль, - протянул Астраханов, - понадобились бы. С ними можно было и на серьёзную баталию замахнуться.

–  И без них замахнёмся!
– ответил Пётр и начал раздеваться.

Следую примеру остальных, он повесил одежду сушиться и нырнул под одеяло.

–  Здорово мы их. Хитро придумали, - снова раздался голос Астраханова, - наделаем с вами дел. От Маникина просто тошнота брала. Чуть что…отступаем, не ввязываемся в бой. Таким самое место в обозе. Всегда в хвосте плетёшься и ничего тебе не надо.

–  Давай спать!
– устало откликнулся Пётр.

–  Ну и спите, я что мешаю?

–  Конечно, мешаете. Болтаете без умолку. Раньше не были таким. Влюбились что ли?

Пётр и не подозревал, что невзначай брошенные слова приведут к столь бурной реакции со стороны Астраханова. Тот вначале побагровел, а потом несколько раз всплеснул руками и резко отвернулся от Петра. Петра удивила такое действие со стороны Астраханова. Вроде он ничего такого не говорил. Но всё разъяснилось, когда послышался виноватый голос Астраханов.

–  Я должен попросить у вас прощения Арсанов. Я знал, что она ваша невеста и всё же…Я собирался вам всё рассказать, как только представился бы случай. Этот вероятно ничуть не хуже другого. Так что…

–  Постойте, постойте, - перебил его Пётр, он приподнялся на локте и устремил недоумённый взгляд на спину Астраханова, - о чём это вы толкуете? Чья невеста?

–  Виктория Абашева, - Астраханов повернулся к нему с виноватым лицом, - я кажется, люблю её!

–  Ну и прекрасно. Виктория- очень хорошая девушка. Вы уже сделали ей предложение?

–  Нет, но собираюсь!
– живо откликнулся Астраханов. Он явно приободрился. Поддержка друга очень его обрадовала. Видимо, он не надеялся на такую реакцию.

–  Желаю удачи!

Пётр отвернулся от него и накрылся с головой одеялом.

–  Что значит, желаю удачи?
– послышался за спиной изумлённый голос Астраханова, - вы мой друг. Вы просто обязаны со мной поговорить.

–  О чём же?

–  Виктория. Я бы хотел побольше о ней узнать!

–  Мне необходимо выспаться. Я устал. Так что вы уж простите, поговорим в другой раз…

–  Арсанов - это бесчеловечно и не по-товарищески!

Петру ничего не оставалось, как повернуться в сторону Астраханова. Тот обрадовался явному признаку продолжения интересующего его разговора со стороны друга.

–  Расскажите о ней, - попросил Астраханов, - расскажите о ней Арсанов.

–  Вам трудно отказать Астраханов. Что же вам рассказать?

–  Всё, что вы знаете. Ну, например…какие она цветы любит, что читает…ну же Арсанов - Астраханов с глубокой надеждой смотрел на Петра.

Пётр перевернулся на спину и подложив руки за голову, задумался. Думал он довольно долго. Астраханов почти потерял надежду услышать его голос, когда, наконец, услышал его.

–  Я не знаю, какие она любит цветы. Не знаю, что она читает. Но когда она говорит,…её голос…он похож на пение соловья с той лишь разницей, что в нём гораздо больше очарования и удивительной мягкости. Руки у неё нежные…самый незначительный жест полон изящества. Особенно заметно это становится, когда она начинает что-то вышивать. Осанка горда и уверена. Походка не слышна. Она грациозна от рождения и ничуть не страдает кокетством.

Пётр продолжал говорить не замечая, что Астраханов больше не улыбается, а уже с хмурым видом поглядывает на него.

–  Улыбка как луч солнца…согревает и радует. Лицо…оно прекрасно. Ангелам не сравниться. А глаза,…глаза…стоит лишь раз посмотреть в них, и ты понимаешь, что пропал…ничего более в жизни не надо…смотреть в них и смотреть…бесконечно. Её глаза говорят,…они могут сказать всё…никаких слов не надо. Они могут сказать, что…любят,…одобряют или осуждают…нравиться или не нравится…дать совет…поддержать в трудную минуту или…показать свою…ненависть,…а белокурые локоны…Пётр внезапно замолчал и повернулся на бок.

Астраханов услышав последние слова, изумлённо вытаращил глаза на Петра. Но изумление тут же сменила лукавая улыбка. Он начал понимать слова своего друга.

–  Полагаю, ты мне описывал ту самую загадочную незнакомку, которой клялся в соборе?

Пётр ничего не ответил на эти слова. Видя что тот не желает больше разговаривать, Астраханов тоже отвернулся и подложив руку под голову, пробормотал:

–  Послушать Арсанова, так я и не люблю вовсе. Я ведь даже цвет её глаз вспомнить не могу. Только и помню хорошо, как трусом меня обозвала.