Шрифт:
– До двух я могу позаниматься в спортзале.
– Я буду спать.
– Я тебя разбужу.
– Я оставлю ключ от квартиры внизу, у портье.
– Хочешь, чтобы я был нежным или грубым?
– Когда ты меня разбудишь или когда ты меня трахнешь?
– Выбирай что хочешь.
– Удиви меня.
24
Всю ночь Элиш не смыкала глаз. Она наблюдала за Павликом. После того дела с педофилом его часто мучили кошмары. Ему становилось все хуже. Он начал разговаривать во сне. Он кричал. Пытался дотянуться до чего-то – или до кого-то.
Они не проспали и двух часов, а Павлик беспокойно заворочался в постели. Элиш не стала его будить. Он был весь в поту. Неразборчиво бормотал о каком-то мальчике. Ворочался с боку на бок и скрипел зубами. Поднял руки, растопырил пальцы – и вдруг резко уронил руки на простыню и затих.
Дождавшись, когда он успокоится, Элиш положила ему на лоб мокрое полотенце. Когда он снова мирно заснул, она перекатилась на бок и стала смотреть на него. Но, как только ее сморил сон, все началось снова.
На этот раз Павлик успокоился не так скоро. Когда он метался и ворочался, то чуть не свалился с кровати. Молотя кулаками воздух, он едва не задел Элиш. Когда припадок наконец прошел, измученная Элиш еще час следила за ним и только потом уснула. Снова проснувшись, она обнаружила, что Павлика рядом нет.
В ванной шумела вода. Так он обычно избавлялся от страшных снов. Пускал холодную воду и долго смотрел на струи, а потом вставал под душ. Стоял под водой, пока не замерзал. Потом растирался насухо, шел в гостиную и неподвижно сидел в кресле, закрыв глаза, пока жуткие воспоминания не покидали его. Вот что он ей рассказал. Его преследовали, ему не давали покоя воспоминания о мальчиках – о мертвом мальчике и о мальчике, которого он спас.
Элиш на цыпочках вышла в гостиную. Так и есть – Павлик сидел в своем любимом кресле. Он был в наушниках. Его губы шевелились, как будто он пел про себя. Элиш подкралась к нему и услышала слова на незнакомом языке:
– No, no, principessa altera, Ti voglio tutto ardente d'amor.
Она легонько тронула его за плечо. Он дернулся и поспешно выключил переносной плеер.
– Что ты слушаешь, милый? – спросила Элиш.
– Оперу, – ответил Павлик. – «Турандот» Пуччини. – Элиш присела на диван рядом с его креслом, и он взял ее за руку. – Так принц Калаф отвечает принцессе Турандот после того, как получил право жениться на ней. Ему надо было разгадать три загадки; стоило ему ошибиться хотя бы один раз, и ему отрубили бы голову. Но он дал все три правильных ответа. Поскольку он разгадал три загадки, принцесса Турандот обязана выйти за него замуж, но она не хочет. Вообще-то, если ты помнишь, в чем там дело, то знаешь, что принцесса – не очень-то симпатичный персонаж, но принц Калаф влюблен в нее, и она спрашивает: «Ты что же, возьмешь меня силой?» – на что он отвечает: «No, no, principessa altera»… Это значит: «Нет, нет, гордая принцесса. Я хочу твоей страстной любви». Примерно так.
– Как мило, – заметила Элиш.
Глаза Павлика наполнились слезами.
– Я опять не мог спать, – признался он.
– Знаю, милый, – ответила Элиш, крепче сжимая его руку. – Я все время была рядом с тобой.
Некоторое время они сидели молча. Потом из спальни вышла мопсиха Наташа.
– Чего ты хочешь? – обратился Павлик к собачке.
Та немедленно завиляла крошечным хвостиком и, затрусив к нему, легла у его ног. Павлик нагнулся и почесал собачке животик.
– Хорошо живешь, да? – спросил Павлик.
– Ну да, – сказала Элиш. – Особенно теперь, после того, как ты ее спас.
Павлик повернулся к Элиш:
– Ты больше не сердишься на меня за то, что я ее украл?
– Я никогда на тебя не сердилась, – ответила Элиш. – Но ты часто даешь волю чувствам, это правда. С Наташей ты поступил правильно. Человек, который бьет собаку, не может о ней заботиться. Ни одна собака не заслуживает такого обращения. Ни одно животное не заслуживает такого обращения.
Павлик проглотил подступивший к горлу ком и заговорил:
– Когда мои родители развелись, я остался с матерью. И она… обычно вот так же пинала нашу собаку. Напивалась, приводила домой мужчин и вела себя просто мерзко.
Элиш поцеловала его в плечо.
– Я постоянно убегал из дому, – продолжал он. – Наконец, отец взял меня к себе. Он тоже был полицейским.
– Алекс, какой ты хороший, – выдохнула Элиш. – Ты знаешь, что ты хороший.
Он шмыгнул носом и вытер его тыльной стороной ладони.
– Не знаю, сумею ли я когда-нибудь забыть то, что видел, – сказал он. – Я имею в виду детей. И то, что я видел сам, когда был ребенком.
– Обратись к психотерапевту, – посоветовала Элиш.
– Не знаю… Наверное, ничего не выйдет.
– Выйдет. Я тебе помогу.
Как только Павлик перестал ласкать собачку, та перевернулась на спину и заскулила.
Павлик заглянул Элиш в глаза и сказал:
– Я люблю тебя, милая.
– А я – тебя, – ответила Элиш.
Наташа снова заскулила, требуя внимания, и оба сказали:
– Ш-ш-ш!
От вони в квартире его чуть не вырвало снова. Он открыл все окна и, опустившись на четвереньки, принялся вытирать коврик. Пока он убирал следы недавнего разгула, его вывернуло еще несколько раз.