— Вот именно.

Мне нечего было на это ответить. Мои впечатления от командора кардинально отличались от того, что я ожидала увидеть. Он уважительно относился к чужому мнению, был тверд, решителен и справедлив. Власть его была очевидна, так как все его приказы исполнялись мгновенно. Он вел спартанский образ жизни, установленный им самим. А его советники и высшие офицеры испытывали по отношению к нему не страх, а уважение. Единственным кошмаром из истории его правления была судьба матери Ранда. И, конечно же, дурной славой пользовались осуществленные им казни.

Валекс остановился и глубоко вздохнул.

— Я приказал отправить ящик «Криолло» в наши покои и хочу, чтобы ты ела по куску всякий раз, когда это делает он. Только никому не говори, даже командору. Это приказ.

— Да, господин, — автоматически ответила я, хотя в голове у меня все кружилось от того, что он назвал покои «нашими». «Может, я ослышалась?» — думала я.

— Отправляйся на встречу с Мардж. Я буду поблизости.

— Может, мне рассказать человеку Мардж о делегации с юга?

— Нет. Только о смене преемника. Об этом уже ходят слухи, так что ты их только подтвердишь. — И Валекс вышел.

На всякий случай, чтобы никто не обнаружил тренировочного зала, я убрала все оружие, уничтожила следы нашего пребывания и закрыла дверь на ключ. По дороге в купальни я думала о предстоящей вечером встрече. Полностью поглощенная своими мыслями, я не обратила внимания на открытую дверь, что было странно. В этой части замка в основном располагались склады и кладовые, и двери обычно были заперты.

Слева от меня метнулась какая-то тень, кто-то схватил меня за руку и затащил внутрь. Дверь захлопнулась, и меня окутала кромешная тьма. Сначала меня швырнули лицом в стену, так что воздух со свистом вырвался из легких. Я поднялась на ноги и постаралась восстановить дыхание.

— Оставайся на месте, — раздался грубый мужской голос.

Я попыталась нанести удар ногой в направлении звука, но попала в пустоту. До меня донесся издевательский хохот, а потом я увидела пламя свечи и освещаемое им длинное серебристое лезвие. Я перевела взгляд на руку, а затем выше — к лицу. Это был Никс.

— Ну почему? — произнес Никс, устанавливая свечу среди паутины, задрапировавшей стол. — Почему я всегда оказываюсь самым умным? — Он сделал шаг ко мне.

Я снова хотела ударить его ногой, но он с легкостью отразил удар.

— Но почему мне так и не удалось разубедить тебя? — Метнулась знакомая тень в свете свечи, и я почувствовала острие ножа у своего горла. — Может, мне надо было действовать более открыто?

Я ощутила запах пота и вареной капусты.

— В чем дело? — не двигаясь с места, спросила я как можно более невозмутимым голосом.

— Дело в том, что почему-то никто не понимает, что ты представляешь собой угрозу. Но я умнее Ари, Янко и Марин. Я умнее даже Валекса. Правда? — А когда я не ответила, он еще сильнее вдавил мне лезвие в горло. — Правда?

Я ощутила резкую боль и ответила:

— Да. — За его спиной в столбе пыли вновь материализовался ухмыляющийся призрак Рейяда.

— Мое начальство хочет, чтобы ты прекратила свои тренировки. Жаль, но пока мне не позволили тебя убить. — Никс провел рукой по моему лицу. — Пока я должен только предупредить тебя.

— Это Парфет тебя послал? А ему-то какое дело? — Отвлекая его разговором, я судорожно вспоминала занятия с Ари по способам защиты от соперника, вооруженного ножом. «Проклятие, — думала я, — почему же я обращала на них так мало внимания?»

— Парфету? Никакого. Его интересует только продвижение по службе. Зато генерал Брэзелл проявил, серьезный интерес к твоему новому увлечению. — Никс пропихнул свободную руку мне между ног и прильнул к моему телу.

Я окаменела. Страх заставил меня забыть обо всех способах защиты. В голове у меня вновь начал нарастать вибрирующий звук, но я заглушила его, и он превратился в простую музыкальную гамму. А с ее звуками на меня пролилось ощущение покоя и в моей памяти всплыли необходимые движения самообороны.

Я застонала и принялась покачивать бедрами, раздвигая ноги.

Никс улыбнулся от удовольствия.

— Я так и думал, что ты шлюха. И ты должна быть наказана. — Он налег на меня бедрами и принялся возиться с моим ремнем.