Конечно, за этой дипломатично-приглаженной формулировкой могло скрываться все что угодно, вплоть до категорического отказа. Но все же от души немного отлегло, а в голове возникла еще одна версия такой вот дипломатической неопределенности ответа.

Я подумал, что начальственный статус командора на этой базе, по большому счету, формален. Чтобы отдавать приказы и командовать, много ума не надо. Капризный дитятя, не умеющий, подобно моим сослуживцам, заправлять кровать, может хныкать и топать ногами, вызывая тем самым у своих родителей соответствующие реакции, в том числе, нужные ему. Формально такое воздействие можно назвать управляющим, но признать наличие реальной власти этого ребенка над родителями не осмелится даже самый нестандартно мыслящий педагог. Известно, что реально (без формальностей) «из двух всегда главнее тот, кто без другого проживет». Ребенок, особенно капризный, зависит от родителей, и это обстоятельство дает возможность родителям наказать свое чадо, то есть, в случае необходимости, обозначить его подчиненное положение.

А командор и все эти бравые вояки жизненно зависят от мастеров. Кто обеспечивает их едой и оружием? Мастера. Кто не дает задохнуться в подземном бункере? Мастера, конечно. Кто, наконец, обеспечивает нормы гигиены? Все — машины, которые созданы и чья бесперебойная работа обеспечивается мастерами. При таком раскладе давить на мастеров, злоупотребляя своим начальственным статусом — просто недальновидно. И те, кто в мое время были (включая меня) мальчиками на побегушках, в эпоху инфантилизации большей части человечества становятся прямо-таки элитой общества. И мне предстояло в эту самую элиту войти.

— …стать мастером? — это уже переспросил представитель «элиты», вызванный в штаб. Переспросил вкрадчиво, зачем-то всматриваясь мне в лицо.

— Угу, — подтвердил я.

— А мы еще спорили: сколько времени вам понадобится, чтобы прийти к такому решению, — проговорил мастер, — около сорока дней… что ж, не рекорд скорости, но и…

— Послушайте, — перебил я его взволнованным голосом и достаточно грубо, — так вы принимаете меня или нет?

— Во-первых, успокойтесь. Во-вторых, для начала нам надо поговорить. Не здесь…

— Выйдем в коридор? — предложил я.

— В коридор, так в коридор, — согласился мастер и возобновил разговор, когда дверь штаба закрылась за нашей спиной, — я знаю о чем вы думали и чего опасались. Вы, видимо, ожидали, что уж кого-кого, а дикого технофоба мы в свои ряды не примем?

Я кивнул, а мастер продолжал.

— Мы пришли к выводу… не сразу, конечно, но вы сами нам помогли своей идеей с танком… Так вот, я и мои коллеги, минимум, на девяносто процентов уверены, что вы, Владимир Марков, он же Админ — никакой не технофоб.

— Блин! — только и мог сказать я, чем вызвал на лице мастера легкую ироничную улыбку.

— Технофобы не пекут блинов, — сказал он, — как пища, они довольно непрактичны. Соответственно, и слова такого знать не могут. Вот караваи запекать или картофель — другое дело. Ну, это мелочи, как говорили в ваше время — «семечки». А вот более весомые доказательства. Во-первых, ваш позывной, «Админ», сокращенно, «администратор». Слово считается мертвым, оно ничего не обозначает уже… впрочем, обо всем по порядку. Когда вы выступили с предложением о создании танка, помните? Мы попросили вас представить, как эта машина должна выглядеть. После того, что вы показали, у нас просто не было сомнений. Видите ли, представлять себе что-то, чего реально не существует, довольно сложно. Ментообразы получаются блеклые и размытые. Ваши же… воспоминания, я прав? Ваши воспоминания отличаются яркостью, реалистичностью, динамизмом. Это видеоролики с натуры, которые вообразить на пустом месте невозможно. И, откуда же, спрашивается, у диких технофобов подобный опыт? Да, я не исключаю, даже у них есть какое-то подобие образования, но для воспроизведения материалов подобного рода нужен кардинально иной материально-технический уровень. И, на основании всего вышесказанного, мы сделали однозначный вывод.

— То, что я не технофоб?

— Я бы сказал более конкретно. Вы из Пантеона. Если непонятно, объясню поподробнее. В городе есть здание, сохранившееся лучше других. Оно имеет форму усеченной пирамиды и украшено звездочкой или солнцем…

— Снежинкой, — поправил я, — это снежинка. А здание я назвал рефрижератором. Ну, это типа холодильника, потому что там…

— Не объясняйте. Я, мы все — поняли. Потому что вы — далеко не первый, кто приходит к нам… оттуда. Разные люди, разные сроки заморозки.

— И как давно они сюда приходят?… То есть, нет, о чем я спрашиваю? Как давно длится существующее положение дел? Города-руины, мутантские сектора и поселения, кланы?

— Не спешите, Владимир, — вежливо но настойчиво осадил меня мастер, — все по порядку. Вы сейчас запрашиваете информацию, доступную исключительно мастерам, являясь при этом…

— …бойцом третьего уровня, — докончил я фразу.

— Дело не в уровне, а в том, что вы еще не являетесь мастером, — пояснил мой собеседник, — лично я не против, если вы пополните наши ряды. Как правило, все выходцы из Пантеона становились мастерами… на какое-то время. Но для начала мы должны убедиться, что вы справитесь. Как это называлось в ваше время? Экзамен?

— Да, — подтвердил я, — вопрос, с чем я должен справиться?

— С работой. С тем, что составляет труд мастера. Со стороны кажется, что база функционирует на автомате. Что все, от уборки помещений до восстановления боекомплекта, делается само. Оно может быть так и есть… в девяносто девяти процентах случаях. Оставшийся процент — глюки, аварии, сбои. Наша, а возможно, в скором времени — и ваша работа. Я думаю, начать можно… хотя бы с танка, он порядочно пострадал в бою с мутантами.