Складывалась парадоксальная ситуация: потребление год от года росло, требовало все большего роста производства, а зиждилось это самое производство на ограниченных ресурсах. Эти ресурсы, вначале казавшиеся почти бесконечными, рано или поздно должны были закончиться.

Кроме того, возможности для влияния человека на природу, и само это влияние становилось все большим, и, как ни странно, все менее желательным для самого человека, ставшего если и царем природы, то жестоким тираном и самодуром. Планета засорялась вторичными продуктами — жизнедеятельности человека вообще и реакций сгорания углеводородного топлива в частности. Многие из этих продуктов оказались опасными для всего живого. Результат — естественная природная среда на Земле оказалась подорвана и была обречена на медленную мучительную агонию.

Естественным решением для двух этих задач, нехватки ресурсов и непригодности планеты для жизни, могло быть расширение среды обитания человечества, за счет освоения других планет Солнечной системы… для начала. Но это решение требовало технологического прорыва, по сложности сопоставимого с изобретением сельского хозяйства или индустриализацией. Возможностей же для этого прорыва практически не было.

Двадцатый век растранжирил значительную часть ресурсов планеты на бессмысленные дорогостоящие конфликты и такие же социальные прожекты под все тем же порочным лозунгом «потребление ради потребления». Двадцать первый век, ознаменовавшийся целым букетом катаклизмов, подвел черту под индустриальным этапом развития человеческой цивилизации. В наиболее технически развитых регионах мира Человек Разумный превратился большей частью в Человека Потребляющего, который оказался неспособен ни на адекватное противодействие возникшим проблемам, ни на изменение себя, своих привычек и ценностей. Разрушение привычного жизненного уклада вызвало у него лишь панику, местами переходящую в психоз. Ситуацию подогревала и так называемая «информационная революция», выразившаяся в неконтролируемом лавинообразном увеличении количества доступной населению информации в ущерб ее качеству. Итогом этих двух параллельных процессов стала полная жизненная дезориентация сотен миллионов человек, в первую очередь, жителей гигантских мегаполисов.

В других регионах, в свое время было искусственно отчужденных от достижений индустриальной цивилизации, и игравших роль поставщиков сырья и дешевой рабочей силы, тем временем назревала взрывоопасная ситуация. Зажатое в тиски нищеты, большей частью неграмотное население, утратившее традиционные ценности по вине сытых развитых «партнеров», приобщалось к технологическим достижениям посредством банального импорта, подконтрольного местным силовым и криминальным структурам, подчиненного их интересам. Такая «модернизация» проходила крайне однобоко, новая техника не способствовала ни изменению образа жизни, ни индустриализации. Ее результатом стало получение в руки по большому счету дикарей современного оружия, в том числе и массового. Не понадобилось много времени на поиск объектов для его применения — ими стали вчерашние «старшие братья», этим оружием снабдившие, а по факту оказавшиеся банальными грабителями под прикрытием красивой болтовни.

Разумеется, вчерашним кочевникам, охотникам на слонов, или крестьянам с мотыгами, только-только пересевшим за танки и самолеты не первой свежести, было далеко до профессиональных армий индустриальной цивилизации, однако следует сделать одно уточнение. Профессиональные военные защищали по большому счету верхушку своего общества и пресытившее ее богатство. Как и положено нормальным, цивилизованным людям, они старались не рисковать своей жизнью. Варвары же сражались за каждую пядь родной земли, за себя и своих близких. Среди них было немало людей, которым вовсе нечего было терять, и они были готовы погибнуть сами, лишь бы забрать следом как можно большее количество врагов.

Нет, Третьей Мировой Войны, которой долго и бесплодно пугали человечество политологи, так и не состоялось. Просто ни развитые страны, ни их дикие противники не были способны к совместным действиям. Напротив, именно соседи, находящиеся, как правило, на одном уровне развития, были в наибольшей степени склонны к бессмысленной грызне из-за остатков ресурсного пирога. Не доводя дела до прямых боевых столкновений, развитые страны давили друг на дружку санкциями, осуществляли диверсионную деятельность, и, конечно же, бряцали оружием, благо к середине века появились новые его виды — гравитационное, электромагнитное, кибернетическое. Что до варваров, то междоусобицы для них были делом традиционным, и, что греха таить, прибыльным. Поводов для очередной стычки хватало — тут и племенная принадлежность, и религия, и политическое соперничество, а ушлые торговцы оружием оказывались тут как тут, готовые погреть руки на чужой беде. Так что двадцать первый век стал веком множества затяжных локальных конфликтов, по суммарным потерям и разрушительности переплевывающим обе Мировые Войны. Из-за дефицита достоверной информации рассказать подробно обо всех событиях того времени не представляется возможным. По той же причине двадцать первый век назван Новым Темным Веком, по аналогии с Темными Веками между античным и средневековым периодом мировой истории.

Но ни экономические кризисы, ни подорванная экология, ни гонка вооружений не могли сдержать прогресс науки и техники. Ученые видели, что цивилизация катится под гору, и не «благодаря», а «вопреки» искали спасение. И нашли — пусть далеко не там, где ожидали.

Традиционная идея космической экспансии была вытеснена другой, более осуществимой и менее рискованной. Речь шла о перестройке образа жизни людей, об окончательном разрыве их связи с природой. На смену естественной природной среде обитания должна была прийти искусственная среда или техносфера, а сама цивилизация, призванная сменить индустриальную, была названа синтетической.

Синтезировать теоретически, а теперь, и практически, можно все — пищу, одежду, воздух и воду. Хватило бы энергии, которая по Эйнштейну пропорциональна массе вещества. А уж энергии должно было хватить, ведь ее предполагалось брать из почти неисчерпаемых источников. Солнце, ветер, тепло недр земли, в меньшей степени — ядерные реакции инертных газов. Но главной проблемой, которую должна была решить синтетическая цивилизация, была энтропия. Отходы жизнедеятельности человечества, превратившие планету в помойку, отныне должны были превратиться в сырье для вторичной переработки, а также в дополнительный источник энергии.

Первые жилые единицы или модули искусственной среды были созданы в начале двадцать второго века и представляли собой почти автономные образования, где небольшие группы людей могли жить, практически ни о чем не заботясь. Все операции по жизнеобеспечению были автоматизированы, а конструкция модуля была настолько прочной, что выдерживала прямой удар тяжелой артиллерии. Конечно, локальный гравитационный коллапс мог бы стереть модуль с лица земли, да только использовать подобное супероружие к тому времени уже было слишком затратно.