– Хреновые у тебя ребята, – пробормотал Дрогас.

Еще Моратти интересовало, куда мог отправиться Чайка, но спрашивать об этом Флобера глупо. Да и вообще спрашивать глупо, поскольку ясно, что парень с таким талантом нужен Мертвому только в одном месте – на Станции.

Территория: Россия

Санкт-Петербург

Ветрено, сыро, противно

Теплое ощущение дома

– Фамиля?

– Что? – растерялся Чайка.

– Твой фамиля! Бистро-бистро!

Черноглазый пограничник изъяснялся настолько плохо, что даже активизированный в «балалайке» переводчик с современного русского справлялся с огромным трудом.

– Соловьев, – сообщил Чайка. – Илья Федорович.

– Рюски? Зачем карточка делать, а? Бистро-бистро отвечать! А?

Чайка сообразил, что пограничник принял его за россиянина и удивился предъявленной иммиграционной карте. По всей видимости, читать он умел еще хуже, чем говорить, а потому пришлось объяснять на пальцах:

– Я гражданин Анклава Москва. Мои документы…

– Аньклав! – Пограничник презрительно посмотрел на Илью. – Сто тысяч рублей. Бистро-бистро, давай-давай!

– У меня только юани.

– О, юань! Десять юань давай-давай, бистро-бистро!

Чайка протянул деньги, черноглазый шлепнул на карточку отметку: «Сбор уплачен» – и швырнул документы обратно.

– Следующий! Бистро-бистро!

Плата за пересечение границы и была, собственно, главной формальностью. Все остальное представителей власти интересовало слабо.

– Бистро-бистро! Давай-давай!

Илья прошел по коридору, свернул за угол и уперся в хвост следующей очереди.

– Таможня?

– Граница, – вздохнула стоящая впереди тетка. – Не убирай документы.

А вот это что-то новенькое. Чайка удивленно посмотрел на женщину.

– Граница? В смысле – еще одна?

– Там был пост Министерства пограничных сборов, а здесь – Министерства пограничных пошлин, – сообщила тетка. И заученно добавила: – Двойной контроль прибывающих необходим нашему государству для усиления борьбы с террористической угрозой.

– Очень правильная мера, – поддержал законопослушное выступление Илья. – Цена такая же?

– Ага, десять юаней.

Чайка полез за кошельком.

До столицы России Илья добрался с комфортом, в вагоне «суперсобаки», а не под ее брюхом, как частенько приходилось путешествовать в прошлом. К тому же Грязнов сделал Чайке подлинную метку сотрудника «МосТех», которая позволила Илье ввезти запрещенный в России «раллер», чем в очередной раз продемонстрировал свои невероятные возможности.

«Но для чего? Для чего ты хочешь устроить аварию, Кирилл?»

Впрочем, думать о Грязнове сейчас не хотелось.

Оказавшись в родном Питере, Чайка, совершенно неожиданно для себя, почувствовал прилив сентиментальности – теплое чувство, которое появляется при возвращении домой, – и, поскольку время позволяло, решил прогуляться по улицам, на которых прошли его детство и юность.

С вокзала, разумеется, на Невский и пешком к реке, с улыбкой выискивая изменения и радуясь, если найти не удавалось.

«Осторожнее с карманниками. В настоящее время Невский поделен между тремя группировками, в каждой из которых насчитывается по семь-девять человек. Постарайтесь держаться от них подальше. – В правом верхнем углу напыленного на глаза Чайки наноэкрана появились фотографии воров. – Если вы стали жертвой карманников, не советуем обращаться к патрульным – они в доле. Лучше всего – плюньте».

В Москве Илья загрузил последнюю версию «Русской Рулетки», питерского аналога московского путеводителя «Дыры и Заборы», и теперь с интересом слушал тихий шепот, комментирующий все, во что упирался взгляд Чайки.

«Обратите внимание на великолепие Невской Мечети, отстроенной на месте музея атеизма…»

Близилось время пятничной молитвы, и прилегающая к мечети площадь стремительно заполнялась мобилями и автомобилями всех мастей, от «рабочих лошадок» до блестящих «Мерседесов Мао».

– Рюски?

– Анклав, – коротко отозвался Чайка.

– Дакумента!

– Нам тута тирариста не нада!

– Чо в рюкзака?

– Можа иму рюки в гору?

Патрульных было трое. На плечах автоматы, на телах черная форма со знаками различия муниципального комитета жилищно-коммунальной безопасности (это сообщила вездесущая «Русская Рулетка»), в глазах – горячее желание поймать хоть какого-нибудь преступника. Притушить желание удалось с помощью ставших уже традиционными десяти юаней.