Цель достигнута.

– Увидимся в Новом Орлеане, Джезе, – попрощался повеселевший Иеремия.

– Да благословит тебя ближайший дух Лоа, – хмыкнул Папа, отключая коммуникатор.

Цель достигнута.

Джезе зевнул и потер виски, словно разминая лезущие в голову мысли.

Итак, нужно быстренько подобрать человека на баварскую кафедру. Нужно переговорить с тремя президентами стран Конфедерации до того, как те отправятся в Новый Орлеан. Нужно…

В дверь постучали.

– Войдите! – разрешил Папа, обернулся и улыбнулся, увидев Зума. – Да?

– Он ждет, – коротко сообщил телохранитель.

Еще одно важное, можно даже сказать – сверхважное дело.

– Ты уверен, что вас никто не видел?

– Гарантирую.

– Хорошо. – Джезе вздохнул и встал из кресла. – Пойдем…

С тех пор как Мертвый назначил Мишеньку куратором строительства Станции, его безопасностью занимались не просто серьезно, а предельно серьезно. Сопровождение по классу «А»: за спиной не менее двух телохранителей, в кортеже не менее семи автомобилей, если приходится лететь, то самолет сопровождают не менее двух истребителей. Еду готовят только проверенные повара, а в теле прячутся четыре «маяка». В своем московском доме Щеглов практически не появлялся, – отправив семью на Север, он жил на работе, в «Пирамидоме», – и лишь в крепости Станции Мишенька чувствовал себя достаточно свободно. То есть охрана по минимуму – два телохранителя.

Что же касается визита в Европу, то люди Мертвого готовили его как самую настоящую спецоперацию. Активизировали двойника, который плевал в потолок в московском кабинете Щеглова и принимал участие в совещаниях – светился на людях. Настоящему Мишеньке сделали пластическую операцию, временно изменив известное всем разведкам мира лицо, подготовили надежнейшую легенду и обеспечили мощное внешнее прикрытие. В общей сложности простой поездкой во Франкфурт занималось триста человек, правда, подавляющее большинство из них понятия не имели, ради кого стараются, – тайна оберегает гораздо лучше стволов.

Благодаря их усилиям Мишенька благополучно добрался до конспиративной квартиры в немецком Анклаве, откуда и позвонил Джезе. Представился, сказал, что им необходимо срочно переговорить, и уже через полчаса встречал присланных Папой людей из «Кельнского братства».

– Как он? – отрывисто спросил Джезе, быстро шагая по коридору.

– Спокоен, словно айсберг, – ответил Зум.

Щеглов ждал аудиенции примерно сорок минут. Ждал один, сидя в небольшой комнате в подвале собора Святого Мботы. Привинченный к полу стол, два привинченных к полу стула, никаких окон, запертая дверь и совсем не друзья снаружи – такая обстановка способна вывести из себя даже самого крепкого человека.

Но не Щеглова.

Все сорок минут Мишенька просидел на стуле, невозмутимо разглядывая противоположную стену. Три раза сменил позу, два раза широко зевнул – вот и все проявленные эмоции. При появлении Джезе особенной радости не выказал, сверкнул квадратными стеклами очков и равнодушно отвернулся, дожидаясь, когда Папа устроится на стуле. Правда, поздоровался первым – сказалось воспитание:

– Добрый день, господин архиепископ.

Тон спокойный, можно сказать – безразличный.

– Мне говорили, что вы весьма хладнокровны… – начал Джезе.

– Спасибо, господин архиепископ, мне тоже о вас рассказывали.

Щеглов не перебил собеседника, скорее, плавно встроил свою фразу посреди слов Джезе. Настолько плавно, что Папа едва не позабыл, к чему завел разговор о хладнокровии.

«А он хорош!»

– Я удивился, что Мертвый отправил ко мне именно вас, господин Щеглов.

– Почему?

– Вы весьма осведомленный человек. С вашей помощью я могу узнать о Станции все.

Джезе не хотел угрожать, так получилось. К тому же его действительно задело подчеркнутое равнодушие Мишеньки. Которое, впрочем, не дало трещину даже после недоброго намека.

– Вы можете меня допросить, господин архиепископ, – уточнил Щеглов. – Но это вовсе не означает, что вы узнаете о Станции все.

– Мои люди умеют допрашивать.

– Я умру прежде, чем скажу что-нибудь интересное, – вяло сообщил Мишенька. – И даже духи Лоа не смогут мне помешать.

А ведь они находятся в кафедральном соборе Традиции, в месте, где духи Лоа чувствуют себя максимально свободно.

– Неужели? – недоверчиво прищурился Папа.

– Приказ на смерть в меня вложил тот, для кого духи Лоа нечто вроде насморка. Иногда мешают, но в принципе безвредны.

Безразличие подчеркивало уверенность Щеглова. Мишенька не сомневался в своих словах, не боялся ни духов, ни смерти, ни сидящего напротив архиепископа, которого успел слегка разозлить. И Джезе почувствовал нарастающее уважение к хладнокровному, как змея, помощнику Мертвого. Хладнокровному и опасному.

– Зачем вы приехали, господин Щеглов?

– Сразу оговорюсь, что наша встреча – моя личная инициатива, – предупредил Мишенька. – Приехать к вам было моим решением и, соответственно, моим риском.