Храм умер.

Ведь он не спросил, зачем пришел Кирилл.

И руны, теплые на всей остальной Земле, холодными черточками украшали стены. Они могли убивать, но молча.

А тот, кто умеет лишь убивать, не имеет будущего.

Холодно.

Однако горечь, с которой Грязнов боролся все путешествие по самому дорогому для него месту, не сумела овладеть им, и в Зал Богов Кирилл ступил с гордо поднятой головой. Не с тоской, а с надеждой. С осознанием того, что круг – это не только радость рождения, но и грусть увядания.

Ступил уверенно. И первыми его словами стало завершение спора со старым противником:

– Ты так ничего и не понял, Урзак, ты так и не понял, что смерти нет. Есть лишь движение вперед.

И только после этого, словно исполнив необходимый ритуал, поклонился и громко произнес:

– Я вернулся.

И эхо слов гулко отозвалось от холода и тьмы.

Зал Богов представлял собой круглое помещение, окольцованное четырьмя ярусами колонн. Однако стены на этом не заканчивались, уходили высоко вверх, туда, где когда-то был купол, засыпанный теперь толстым слоем земли. Но, несмотря на это, рассеянный свет продолжал падать на алтарь, словно лился он не с неба, а из самого Верхнего Мира.

Впрочем, возможно, так и было.

Кирилл снял с плеча рюкзак, раскрыл, вытащил и небрежно отбросил в сторону толстую книгу в кожаном переплете и принялся доставать инструмент для обработки камня: несколько разной тяжести молотков, зубила, пилу на аккумуляторе, такую же дрель. Аккуратно разложив инструменты на каменных плитах пола, Грязнов надел фартук, перчатки, поднялся по ступенькам к алтарю и замер, с грустью разглядывая огромный камень.

Территория: Европейский Исламский Союз

Мюнхен, столица Баварского султаната

Отель «Дом Бедуина»

Гордость

– Значит, ты не знаешь, кто поразил Ахо…

– Мне очень жаль, товарищ генерал, – со вздохом склонил голову Ксу. – Но подобраться ближе не было никакой возможности.

– Я не виню тебя, ты и так сделал много. – Ляо прикрыл глаза, обдумывая услышанное, помолчал и попросил: – Повтори, в какой последовательности прибывали гости.

Они беседовали в роскошных апартаментах одной из лучших гостиниц Баварского султаната. Генерал перебрался в Мюнхен по делам, ему нужно было провести переговоры с шейхами, и старые друзья (или враги?) сделали все, чтобы дорогой гость чувствовал себя как дома. Апартаменты поражали изысканной отделкой в традиционном китайском стиле: шелк, ширмы, вазы, изящная роспись и элегантная мебель. Все так, как любил Ляо. Все так, чтобы пребывание в Европе стало для генерала максимально приятным.

С помощником старик вел разговор весьма мягко, можно сказать дружески, однако присесть не предложил, чем показал, что в изысканной гостиной проходит не беседа, а совещание.

– Слежка была установлена за одним из телохранителей Ахо, – начал повторное изложение Ксу. – Поэтому я не знаю, кто первым оказался в цехе. Мы прибыли туда из транспортного узла, сразу после того, как люди настоятеля захватили девушку.

– Она сопротивлялась?

– Нет, добровольно села в машину.

– В таком случае почему ты решил, что ее похитили?

– Сделал вывод на основе последующих событий.

– Вывод, – пробормотал генерал. – Вывод…

А ведь выводы могут быть ошибочными. Возможно, девушка знала, что ее обманывают, и подыграла похитителям. Возможно, она была в сговоре с похитителями, а затем переметнулась на сторону Джезе. Возможно… Возможно все. И нет необходимости давить на Ксу, ведь если бы таинственная девушка кричала или дралась, выводы из ее поведения тоже могли быть ошибочными, потому что сопротивление можно имитировать.

– Продолжай.

– Ахо, судя по всему, уже был в цехе.

– На записи, что шла с твоей «балалайки», лицо девушки оказалось смазанным, – негромко произнес Ляо. – Ты смог бы ее описать?

– Молодая, кажется, темноглазая, но белой расы. – Ксу немного растерялся. – На ней был платок, поэтому я не разглядел волосы.

– Ты смог бы ее узнать?

– Э-э… да.

Однако в голосе помощника генерал не расслышал должной уверенности. Любопытно…

– Продолжай.

– Еще через полчаса к цеху подъехал кортеж Папы. Несколько минут машины стояли на улице, метрах в двухстах от цеха, а затем Джезе направился внутрь.

– Один?

– Да.

Он понял, что его ждет Ахо, но все равно пошел драться. Ради книги? А смысл? Во внутренних раскладах Католического Вуду фактор книги не играет решающей роли. Архиепископам и духам Лоа плевать на древнюю Традицию, они увлечены настоящим. Раздобыть мемуары Урзака, разумеется, подвиг, но вступать из-за них в бой с Ахо нормальный человек не стал бы. Получается, Папа рисковал ради девчонки?

Это обстоятельство удивляло генерала больше всего.

Циник Джезе поставил на кон жизнь ради какой-то девчонки? Или он был уверен в победе?