Они поочередно причалили к каждому из трех островов, начиная от самого большого, расположенного на полуденном закате, оттуда направились к наименьшему, находящемуся на стороне полуночного восхода и лишь затем посетили третий, средний по величине.

На каждом из островов, примерно на середине его они увидели плоский белый камень в форме идеально круглого диска. На них магистр Гристиан оставил по трети отданного ему шаманом полупрозрачного шара. Затем путешественники приплыли на четвертый, расположенный внутри треугольника и встали на точно такой же белый диск.

— Возьмитесь за руки и со всем старанием, на которое вы способны представляйте в своем воображении Ворота. Если все пройдет как надо, мы окажемся там.

Прошло несколько мгновений, затем еще, но ничего не произошло. Они по-прежнему стояли на крохотном островке посреди озера. Магистр Гристиан посмотрел на каждого из своих спутников и взгляд его, казалось, подобно солнечному лучу освещает самые потаенные уголки их душ. Затем, не произнеся ни единого слова, он указал пальцем на Стефаноса, беспокойно переминавшегося с ноги на ногу. Тот отвел глаза и потянул из-за пазухи какие-то цветные камушки, несколько красивых ракушек и даже деревянную ложку подозрительно похожую на те, которыми пользовались в деревне гухков. Укоризненно покачав головой, маг жестом велел повторить все сначала.

Стоило замкнуться живому кольцу, как крайние островки соединили мерцающие арки, казалось, сотканные из ослепительно белого света. Последнее, что запечатлелось в памяти путешественников, была удивительной красоты радуга, обернувшаяся вокруг них подобно громадному шелковому шарфу.

Придя в себя, путешественники обнаружили, что они и в самом деле непостижимым образом покинули Ярмулак. Они находились в затерянном уголке Граскаальских гор на месте своего прежнего лагеря. Ворота во всей своей красе находились прямо перед ними; казалось бы, открывшаяся картина должна радовать глаз, но Конан и его спутников не оставляло чувство, что совершилось что-то не совсем правильное. Оборотни беспокойно закрутились на месте, по-звериному нюхая воздух, гуль, казалось, готов был лишиться чувств. Наконец Конан, который в дополнение ко всем своим талантам и способностям был наделен даром выделять главное, отбрасывая в сторону все ненужные детали, произнес то, что вертелось на языке у всех…

— Мы провели в Ямурлаке не более трех седмиц, но тогда была еще ранняя весна, а сейчас, по меньшей мере, на исходе вторая летняя луна!

Магистр Гристиан, отойдя от остальных на несколько шагов, принялся вычерчивать на земле какие-то знаки, что-то бормоча себе под нос и время от времени поглядывая на небо. Наконец, облегченно вздохнув, он произнес:

— Совершенно верно, пока мы путешествовали в поисках панциря щитоносца, здесь прошло около четырех лун. Нам еще повезло; таким образом могла минуть одна зима и даже более.

Отогнав кошмарное видение того, что он мог бы застать в своем дворце, явившись спустя несколько зим своего отсутствия, Конан направился к воротам. Они так и застыли немного приоткрытые, под ними пробивалась сочная зеленая трава, а между створками вырос куст с круглыми листьями, из которых детишки Пограничья делают себе шляпы, играя в магов и разбойников.

На этот раз распахнуть ворота ему удалось с одного удара, дери легко отодвинулся в сторону подобно свернутому ковру, а тяжелые каменные створки гостеприимно распахнулись. Но солнце едва перевалило полуденную черту и до утра ничего невозможно было совершить.

Оставшуюся часть дня решено было посвятить отдыху. Оборотни, которым выпало караулить первым, скрылись из вида; гуль впал в оцепенение, забившись в расположенную неподалеку крохотную пещерку. Уроженцам Рабирийских гор кроме небольшой порции крови, время от времени требуется полное уединение и вряд ли можно позавидовать тому, кто решится потревожить гуля, когда он этого не желает. Конан дремал, положив меч так, чтобы до него можно было дотянуться в любое мгновение. Как бы ни безопасно казалось все вокруг, лучше не терять осторожности, кто знает, что может произойти в следующее мгновение…

Гристиан, поставив панцирь щитоносца на камень перед собой, внимательно вчитывался в старинный манускрипт, испещренный неведомыми письменами. Ритуал следовало провести по всем правилам магического искусства.

Ночь прошла спокойно. Казалось, в этих местах нет хищных зверей, и даже змеи избегают сюда заползать.

Едва небо посветлело и окрасилось всеми красками, предвещающими, что вот-вот Колесница Митры начнет свой путь, все были уже на ногах. Конан и Евдис застыли возле каменных створок, готовые распахнуть их по первому сигналу. Остальным также нашлось, чем заняться. Оборотни старательно выкладывали из камней спираль, началом которой были Ворота, а точнее, место между их створками, кто-то старательно рассыпал ароматический порошок, кто-то поддерживал огонь, на котором в медном котелке кипело что-то, по запаху напоминающее похлебку из несвежей рыбы.

Наконец когда первый луч солнца осветил каменный пузырь и золотистое пятно затанцевало на земле перед Воротами, каменные створки плавно открылись. Магистр Гристиан стоял в центре выложенной из камней спирали, держа перед собой панцирь щитоносца, окуренный благовониями и омытый непонятным отваром. Конан, стоящий в нескольких шагах, не мог отделаться от мысли, что в таком отвратительно пахнущем жилище не захочет поселиться ни одна уважающая себя сущность. Во всяком случае, на места Аллимара он бы и близко сюда не подлетел.