Министр и сам потом не вспомнил, как он оказался в тесном кругу с героем дня - стрелком, завалившим кабана, и еще одним человеком, которого "посоветовал" пригласить на охоту секретарь ЦК по вопросам обороны Григорий Романов. Нужный был видимо человек, из отдела административных органов, звали - Александр Владимирович.

Зашло про Афганистан. И разговор - как потом вспомнилось - завел человек из ЦК. Сначала шло про ассигнования на разработку нового вооружения, а потом...

Вывернуло потом.

– Я вот думаю, Сергей Леонидович - человек из ЦК откашлялся, шмыгнул простужено носом - вот мы выделяем деньги на оборону. Все надо больше и больше. А где результат, спрашивается? Где результат - весомый и зримый результат?

– О чем вы?
– угрюмо спросил Соколов

– Любое вложение должно давать результат, так или иначе. Товарищ Горбачев уже поставил на прошлом Пленуме вопрос об ускорении. Ускориться с ровного места мы не можем, нужны вложения и немалые. Нужны вложения в легкую промышленность, в строительство - Баталов****** у нас днюет и ночует. Вот и возникает вопрос - можем ли мы позволить себе новые вложения в оборону и если да - к чему они приведут. Я про Афганистан, эта тема тоже слушается...

Гражданские в последнее время лезли и в Афганистан - в больную тему, в которой и армия-то не могла разобраться. Особенно усердствовали Шеварднадзе и Яковлев.

– В Афганистане армия делает все что может. Мы должны либо идти вперед, либо двигаться назад, представьте себе, что было бы, если бы мы в сорок четвертом освободили бы территорию СССР и остановились бы на границе? К какой крови это привело бы! Лучше ответьте мне - что происходить у вас в ЦК, почему материалы попадают к американцам?

Наверное, если бы министр не встретился сегодня с кабаном, а потом не принял бы "на кровях" он бы и не подумал сказать этого. Но он - сказал.

– О чем это вы, товарищ Соколов?

– Да о том же! Информация попадает к американцам, прямо из здания Политбюро!

Сказал - и сам тотчас же пожалел о сказанном. Но слово - не воробей, вылетит - не поймаешь...

– Объяснитесь, товарищ министр. Это слишком серьезное обвинение.

– Идет перевооружение частей и соединений ПВО. Материалы докладываются в ЦК.

– Кому докладываются? Романову?

– Не только. Иногда - самому. Помимо профильных комиссий ЦК. Потом мне разведка докладывает что эти материалы - у противника. Что маршруты норвежских американских самолетов наблюдения подстроены аккурат под дислокацию наших частей.

– Почему не докладываете в ЦК?******

– Докладывал.

– Кому?

– Самому. Лично.

– И что сказал Сам?

– Сказал, что я нагнетаю обстановку. Что у меня - рецидивы старого мышления - злобно выдал пьяный и расстроенный министр.

– В КПК******** не пробовали обращаться?

– Что я - себе враг?

– Действительно...
– чин из ЦК о чем-то задумался

– Хорошие времена сейчас пошли, Александр Владимирович...
– как то не к месту вставил герой сегодняшнего дня, тоже сидящий на пеньке и ставший невольным свидетелем этого объяснения - бумаги уже из Кремля пропадают.

– Это не повод для юмора. У нас недавно заведующий отдела сменился... Но кое-что можно сделать. ГРУ вам докладывает?

– Докладывает...

– Помощь других служб... хотя думаю, ГРУ и само справится. Сделаем так. Я подпишу секретное поручение, на имя ... на ваше имя. Это позволит ГРУ действовать, в том числе и в пределах Советского Союза, если они будут выполнять поручение отдела Административных органов. Такая помощь вас устроит?

– Спасибо.

– Это дело нельзя так оставлять. Что-то я замерз, тут сидя...

Шмыгнув носом, Александр Владимирович неуклюже поднялся с мерзлого бревна и направился к костру. Министр не заметил того острого, трезвого взгляда, который он бросил на него.

А министр остался сидеть на бревне. Вместе с человеком, который сегодня застрелил кабана и, возможно, спас ему жизнь...

Чуть в стороне горел костер - в него то и дело подбрасывали новые партии сосняка и пламя жадно лизало свежие ветки. Трещала смола. Мириады искр рождал тот костер - и они уносились вверх, чтобы сгинуть где-то в морозной выси. Возможно, какой-то посчастливится долететь до неба - и она превратится в одну из ярких, ранних звезд, уже видных на рано темнеющем небе.