– Меня зовут Маконец, и я иду в город Твердикулум. Знаете такой?

– Нет, – покачал головой Клаус, с подозрением поглядывая на этого Маконца. Путь у него был вроде долгий, а ни воды, ни съестных припасов при себе не имелось.

– Твердикулум в тридцати милях отсюда. Сначала дойдем до озера Каркуш, потом направо, мимо деревни и до песчаных дюн. Там еще мили три – и большая река, а вдоль ее берега и будет город Твердикулум. Ничего, если я составлю вам компанию, а?

– Это не наша дорога, иди куда хочешь, – пожал плечами Клаус, и они с Ригардом обменялись взглядами. Что-то в этом прилипчивом попутчике казалось им подозрительным.

– Сами-то откуда будете? Из Слимбурга?

– Угадал, – обронил Клаус.

– А куда теперь? Прогуляться или как? Гляжу, у вас одежка-то богатая. Из купеческих будете?

– Из купеческих.

– А я и сам из купеческих был… Только обеднели мы…

Вытягивая попутчиков на никчемные разговоры, Маконец продолжал их пытать и, как показалось Клаусу, уж очень часто поглядывал в лес.

Это продолжалось с полчаса, а потом темы для разговоров у Маконца иссякли и он понес полную чепуху.

– Я тут на реке раков ловил… И поймал – много… – Он присел, как будто поправить на башмаке язычок, и покосился на чащу, откуда вдруг вылетела перепуганная птица. – Они здоровенные, фунтов по пяти каждый и эта… синего цвета…

– Не бывает синих раков, да по пяти фунтов весу, – оборвал его Клаус, поудобнее перехватывая трофейный костыль, а Ригард поднял с обочины большой кусок сколотой гальки и спрятала за спину.

– Выходи, Брук! Мне нечего больше говорить! – завопил назвавшийся Маконцем попутчик, и, тотчас, сломав несколько веток, на дорогу выскочили два рослых оборванца – один с топором, другой с дубинкой.

– Давай кошельки, щеголи! – закричал тот, что был с дубиной.

– Да, кошельки давай! – закричал Маконец и, выхватив из башмака нож, бросился к Клаусу, но тот встретил его ударом костыля, а Ригард швырнул камнем в ближайшего к нему разбойника, а затем подхватил оброненный Маконцем нож и встал рядом с Клаусом.

Разбойники переглянулись. Обычно, стоило им появиться, путники пугались и делали все, что им скажут, но эти оказались не такие.

– Отдавайте кошельки и проваливайте! – потребовал один из громил, замахиваясь дубиной.

– Да, отдавайте кошельки… – простонал с обочины Маконец, ощупывая голову.

– Держи! – крикнул Клаус и, присев, ударил палкой громилу по голени. Тот взвыл, а его напарник отпрянул в сторону, и Клаус тут же приложил его по лбу.

Дорога была свободна, и приятели рванули вперед, не дожидаясь, пока разбойники оклемаются. Они бежали минут десять, постепенно уставая и замедляя бег. Остановились возле балки, по дну которой бежал ручей, и решили отсидеться у водоема, в который впадал этот ручей.

– Это должно быть рядом, смотри – чайка озерная! – сказал Клаус, указывая на белую птицу с красным клювом.

Они спустились в балку и двинулись вдоль густого кустарника, надежно скрывавшего их от возможной погони.

К озеру Каркуш приятели вышли ближе к вечеру, по кочковатой дороге, проходившей по старой просеке. Пока они шли по берегу, вдоль темного, лишенного звуков леса, у Клауса не раз возникало желание вернуться в Слимбург. Не страшила даже возможная встреча с грабителями, таким пугающим казались этот лес и дорога. Удерживало лишь то, что ночевать пришлось бы в этом же лесу, да и перед Ригардом было совестно, ведь он во всем полагался на него, Клауса.

– Здесь что, птиц совсем нет или они уже спят? – спросил он, когда Клаус уже уловил запах дыма из деревенских труб.

– Спят, конечно.

– Но солнце же еще высоко, – возразил Ригард, указав на густую синь небосвода над макушками елей.

– Стало быть, у здешних птиц натура другая, – пояснил Клаус.

– А как же здесь рыбу в город вывозят, если дорога такая непроезжая? – не унимался Ригард.

– Должно, по воде возят, да и город, может, другой, а вовсе не Слимбург.

– Оно конечно, – согласился Ригард, и какое-то время они шли молча. Ригард посмотрел на Клауса, явно собираясь спросить еще о чем-то, но тут кочковатая дорога вдруг вывела их на укатанный проселок, обильно удобренный конским навозом.

– Ну вот, должно, деревня за тем поворотом! – обрадованно сообщил Клаус и улыбнулся, впервые за последнее время.

– Уверен, что так! – поддержал его Ригард, и они зашагали быстрее.

Перед самым поворотом, на обочине, приятели увидели смятые молодые елочки и размашистый знак в виде косой засечки на стволе столетней ели. Срезанная чем-то острым, еловая кора свисала до самой земли.

– Ишь ты, постарался кто-то, – сказал Ригард.

– Делать им тут нечего, – произнес Клаус, не представляя, кто и как мог нанести дереву такую рану.