Гизелла неслышно подошла к нему и накинула на плечи полотенце. Клаус сказал «спасибо» и стал вытираться, не рискуя оглянуться. Он спиной чувствовал, что чинивший забор Рой смотрит в его сторону.

– О, дай и мне! – потребовал Ригард. Клаус отдал ему полотенце и, подойдя к поваленному забору, помог Рою поднять его и придержал, пока тот прибивал поперечину коваными гвоздями.

Потом хозяйка позвала всех завтракать, и они вернулись в горницу, где на большом столе были все те же блюда с вареной и жареной рыбой. Но Клауса с Ригардом это не смутило, они с аппетитом съели все, что подала Гизелла, которая снова была в застиранной блузке с закрытым воротом и в старой юбке.

Рой ел нехотя и посматривал на мать, примечая на ее щеках легкий румянец. Ему была неприятна эта перемена.

После завтрака он повел гостей на место будущей охоты.

Идти пришлось вдоль озера, где в белом густом тумане то тут то там скользили по воде лодки с острыми носами. Рыбаки ставили сети пораньше, чтобы снять их до прихода свиньи и спрятаться за накатанными бревнами.

– А далеко до этого места, Рой? – спросил Клаус, чтобы завязать разговор. Ему не нравилось, что их провожатый все время молчит, ведь от него зависело, что они узнают о свинье и как сумеют построить охоту.

– Еще четверть мили…

– А что там – лес или поле?

– Скоро узнаешь…

– Ты не больно любезен, приятель, – вмешался Ригард. – Мы ведь и для тебя стараемся.

В ответ Рой смерил его презрительным взглядом, который был красноречивее любых слов.

Они шли около часа через смешанный лес, затем вышли на просторное, усыпанное булыжниками и поросшее редкими кустами плато, с которого открывался вид на холмы с каменистыми склонами.

– Ну и где это место? – спросил Клаус.

– Близко уже…

– А что это за шум? – спросил он спустя несколько минут.

– Река.

– Тут есть река?

– Да. Глубокой называется. А шум оттого, что на порогах воду крутит.

– А покажешь эти пороги?

Рой остановился, посмотрел в сторону реки, потом на Клауса и сказал:

– Покажу, но сначала – пещеру.

– Скорее бы уж прийти! – пожаловался Ригард, которому приходилось нести две деревянные лопаты и веревку.

Логово свиньи действительно оказалось недалеко и представляло собой пещеру в старом обрывистом берегу реки Глубокой.

Возле пещеры шум воды был значительно сильнее, Клаусу приходилось кричать, но надо было узнать у Роя еще кое-что.

– А почему мы свободно подходим, она что, сейчас не выскочит?

– Не выскочит – днем никогда не показывается, только ночью! Вот тогда держись!

– А подойти ближе можно?

– Можно, – ответил Рой и двинулся вперед, а Клаус и Ригард следом.

– Земля твердая, сплошной камень, – заметил Ригард, обращаясь к напарнику.

– И чего?

– Копать замучаемся.

– Ничего…

Рой подвел их к самой пещере и остановился, когда до ее осыпающегося входа оставалось шагов тридцать. Здесь шум реки был не так силен, и Клаус огляделся, оценивая обстановку.

На осыпи нашлось множество следов свиньи, но они были нечеткими, и определить по ним размеры чудовища было невозможно, однако разбросанные у входа в пещеру кости заставляли со всей серьезностью взвесить возможный исход этой охоты.

Недалеко виднелась осыпавшаяся яма.

– Что это? – спросил Клаус.

– Полгода назад другие охотники приходили – яму рыли, чтобы свинья в нее провалилась.

– И что?

– Обхитрила их свинья. Они ее ждали на другом конце ямы, а она обежала кругом и сожрала обоих.

– Их двое было? – воскликнул впечатленный рассказом Ригард.

– Да, двое, как и вас.

Приятели переглянулись. Ригард воткнул лопаты в землю и отошел в сторону. Клаус подошел к нему.

– И что теперь делать будем? Ты говорил, обхитрим умственно, а теперь что?

Клаус, не отвечая, вернулся к Рою.

– А если внутрь зайти – что будет?

– В пещере темно, там она вас просто сожрет.

– А дымом ее пытались взять?

– Пытались. Только дыма она не боится, а пещера эта шагов на пятьдесят в гору уходит.

– Понятно, – сказал Клаус и уставился себе под ноги, раздумывая, что предпринять – уйти, пока светло, и вернуться в город или все же попытаться что-то сделать.

– А скажи, на людей она сразу бросается? – спросил он.

– И глазом моргнуть не успеешь.

– Ты сам это видел?