Но вепрь выпрыгнул из воды ярдах в двадцати от Клауса. Он бешено заработал ногами, Клаусу показалось, что чудовище тонет, однако это было не так. Едва определив, где его ускользнувшая жертва, вепрь грозно рыкнул и, сопя так, будто кто-то раздувал кузнечные мехи, помчался на Клауса.

Он двигался так быстро, что незадачливому охотнику пришлась изо всех сил грести по течению, чтобы его не растерзали в реке, однако тяжелые сапоги и куртка не давали ему оторваться от вепря, который, чувствуя неловкость беглеца, начал храпеть и взвизгивать от возбуждения.

Клаус нырнул, но дна не достал и, посмотрев вверх, увидел желтоватое пятно луны и взбиваемую вепрем пену.

В какой-то момент чудовище опустило голову в воду, и Клаус заметил два красных глаза. Оно видело даже под водой!

Быстрое течение волокло беглеца к отмели, оттолкнувшись от каменистого дна, он взмыл к поверхности, спугнув стайку серебристой плотвы.

Вынырнув, Клаус с жадностью вдохнул воздух и увидел монстра, который взбивал воду в десяти ярдах выше по течению, однако теперь его хрюканье и визг заглушали приближавшиеся пороги.

Вепрь снова заметил жертву и с такой силой забил по воде ногами, что волны от него покатились к обоим берегам. Тело вепря взлетало над водой на добрые две трети, Клаус был поражен его размерами.

Этот монстр мог перемолоть его даже ногами, не пуская в ход свои страшные клыки. И снова пришлось грести изо всех сил, меняя направление, чтобы сбить вепря с толку, но Клаус быстро слабел и все дольше отдыхал перед очередным рывком.

Он уже понимал, что оторваться и прибыть к берегу первым у него не получится, к тому же там вепрь покончит с ним еще быстрее. Оставалось отдаться на волю течения и попытаться зацепиться за какой-нибудь камень.

«А-а-а-а! – донеслось откуда-то с берега. – А-а-а-а!»

«Ригард?» – подумал Клаус, шлепая по воде намокшими рукавами.

Шум порогов становился все громче, скорость течения усиливалась.

«Лишь бы не разбиться, только бы не оглушило…» – думал он, вскидывая голову, чтобы посмотреть, далеко ли вепрь.

А тот был уже в нескольких ярдах, храпящий и повизгивающий от нетерпения. Клаус до последнего надеялся, что, испугавшись перекатов, вепрь уплывет в сторону берега, но этого не случилось – монстр жаждал получить добычу немедленно, несмотря на риск.

Вот уже и черные камни, выступающие над водой, словно пеньки. Клаус рванулся вперед, вложив в последние несколько гребков весь остаток сил. Он выбрал самый маленький из камней, предположив, что за него проще уцепиться.

Вепрь рявкнул от досады и попытался повторить резкий маневр Клауса. Он забил ногами и, ревя от отчаяния, попытался достать беглеца, но река оказалась сильнее. Волна из холодной стремнины накатилась на высокую холку зверя и перевернула его, заставив биться уже только за себя.

Тем временем ускользнувший от вепря Клаус врезался в камень с такой силой, что у него перехватило дыхание, а коварная река стала разворачивать его ногами к водопаду.

Вконец ослабевший, он не понимал, зачем еще держится за этот скользкий камень, проще было разжать пальцы и прекратить бессмысленное сопротивление. И, словно подталкивая к этому, река хлестнула Клауса по шее невесть откуда взявшимися водорослями.

«А-а-а…» – снова донеслось с берега.

Клаус силился вспомнить, на что это похоже, а захлестнувшая шею водоросль начала его душить. В отчаянии он попытался перекусить ее, но внезапно понял, что вцепился зубами в толстую льняную веревку.

В настоящую веревку!

Надо было схватиться за нее руками, чтобы выбраться из холодных объятий реки, но в руках сил уже не было, а челюсти держались на одном упрямстве.

«Ну, давай…» – скомандовал он себе и отпустил камень. Его сейчас же закрутило, завертело на быстринах и водоворотах, однако кто-то крепко держал веревку и тянул вдоль берега, наперекор реке и ее желанию получить еще одну жертву.

Сознание возвращалось к Клаусу краткими вспышками. То он сидел на берегу, а рядом рыдал Ригард, хлеща его по щекам и крича: «Дыши, я приказываю! Дыши, сволочь!»

Потом снова был провал, и опять голос Ригарда, уже более спокойный, настойчиво требовавший: «Отпусти веревку… Веревку отпусти, ты меня слышишь?»

Эти слова казались Клаусу странными.

«И чего он от меня хочет?»

Потом снова было беспамятство и сердитый голос Ригарда, который кому-то угрожал и, приплясывая на песке, швырял в темноту камни.

Окончательно Клаус пришел в себя только перед рассветом. Он очнулся от холода и смутно припомнил, что это из-за купания в студеной воде, а ощупав себя, обнаружил, что совершенно наг и лишь прикрыт сухой курткой Ригарда.