— Тогда кого?

Он отвернулся.

— Я думал, ты вспомнишь Скиннера, увидев его. Думал, ты вспомнишь о своей любви к нему.

— К нему? Нет! — Ив энергично помотала головой. — Если ты говоришь, что я предала тебя, я верю тебе. Но только не ради этого мужчины, нет. Никогда!

Она увидела удивление на его лице, перераставшее в недоверие.

— Почему ты так уверена?

— Он отвратителен!

— Возможно, ты не всегда так думала. Ты изменилась после аварии, Ив.

Она закусила губу, взглянув на свой розовый хлопковый топик и простую бежевую юбку. Она тихо спросила:

— Тогда я была более привлекательна?

Он неожиданно поднял руки из-под стола и положил их поверх ее ладоней.

— Нет, — сказал он тихо. — Тогда ты была эгоистичной, холодной и заботилась только о себе. Теперь… — Он глубоко вздохнул. — Ты другая. Ты стала беспокоиться о других людях. Ты нежная, и добрая, и чертовски привлекательная. Я пытался превозмогать свое желание, Ив. Пытался не думать о тебе. Но ничего не вышло.

Со слезами на глазах, ощущая, как сердце едва ли не выпрыгивает из ее груди, Ив посмотрела на него и глубоко вздохнула.

— Я люблю тебя, Талос, — прошептала она. — Вне зависимости от того, что я чувствовала к тебе прошлым летом, — сейчас я люблю тебя.

Его рука дрогнула. Он хотел отнять ее от ладони Ив, но она остановила его, прижав его руку к своей щеке.

— И мне так жаль, — прошептала она, касаясь губами тыльной стороны его ладони. — Прости меня.

Его рука дернулась, но вместо того, чтобы убрать ее, он снова сжал ладонь Ив. Подняв на него взгляд, она испуганно следила за борьбой эмоций, отражавшейся в его глазах.

Откашлявшись, он оглядел пустой изящный ресторан.

— Пойдем позавтракаем где-нибудь в другом месте.

Всматриваясь в его лицо, она ощущала, как колотится сердце в ее груди. Внезапно она поняла, что теперь все будет хорошо.

Теперь она знала причину, по которой он так плохо с ней обращался, — он наконец сказал ей правду, а это может залечить рану. Он еще может простить ее. Она не перестанет просить прощения, пока он наконец ее не простит — и пока она не вспомнит, зачем сделала это. И тогда они смогут стать семьей. Вытирая слезы, она кивнула. Сжимая ее руку, он кинул большую стопку денег на стол и вывел ее на солнечную улицу.

Греческое солнце становилось белым. Но они пересекали эту многолюдную улицу, и утро казалось Ив свежим и новым. Повсюду она видела только радость.

Талос крепко держал ее за руку, ведя через оживленное движение и защищая ее своим телом. Они прошли мимо античных белокаменных зданий, расположенных между недавно построенными сувенирными магазинчиками. Она задрала голову и увидела молодых мам, играющих с детьми на балконах, увешанных одеждой, которая сушилась на солнце; морщинистых стариков, курящих за партией в шахматы.

Над ними качались пальмовые ветви, обеспечивая кратковременную передышку от утренней жары. Они пересекали площадь Ависсиниас, открытый рынок, оживленный играющей музыкой, шипением и ароматом сувлаки, возбужденными спорами возле лотков, торгующих всем, начиная с украшений и заканчивая турецкими коврами.

Ив вдруг почувствовала, что счастье поджидает их за каждым углом.

— Прости за то, что я лишила тебя состояния, — сказала она, когда они подошли к площади.

Талос удивленно посмотрел на нее. А потом схватил ее, рассмеявшись по-детски весело. Он так преобразился, что у нее захватило дыхание.

— Ты пыталась уничтожить меня, — объяснил он. — Но в конце концов пресса только подтвердила нашу добропорядочность. Так что теперь моя компания приносит больше дохода, чем когда-либо прежде.

— Так, значит, — подразнила она его, — ты еще должен благодарить меня.

Они шли по тротуару и он крепко прижал ее к себе, заставив оживленное движение и всех остальных людей раствориться.

Его взгляд потемнел от желания. Притянув ее к себе, он погладил ее лицо.

— Спасибо.

И когда он коснулся ее губ, поцеловав ее так крепко и нежно, она поняла, что будет любить его всегда.

Ничего не изменилось.

Но в то же время изменилось все.

Стоя на оживленной рыночной площади, Талос любовался ее прекрасным лицом. Ее глаза все еще были закрыты, а губы припухли от поцелуя.

Приникнув к ней снова, он едва расслышал звонок мобильного в кармане. Достав его, он посмотрел на номер и тихо выругался, увидев, что звонил его ассистент, без сомнения по делу Сиднея.