— У вас очень странный вид, — изрек купец.

Ничего странного, посмотрел я бы на вас пан Борейко, доведись вам за какие-то несколько часов спалить мельницу, подраться со шляхтой и чудом избежать огненного крещения староверов. Моя улыбка была шире автомобильного радиатора:

— Не обращайте внимания. Мы стали жертвами обстоятельств. Знаете, в жизни бывают черные и белые полосы. У нас выдалась широкая черная полоса, — я стал «грузить» поляка, чтобы он не слишком приставал с расспросами. Однако подозрительный купец не сдавался:

— А вы точно не дезертиры или того хуже — беглые холопы?

— Обижаете, пан Борейко, напраслину наводите. Если вас что-то смущает, скажите сразу — мы больше не станем досаждать. Ищите других охранников.

Я с обиженным видом вернулся к своим. Купец задумался. По всему выходило, что ему не больно хочется связываться с непонятными людьми, но и без охраны тоже никак. После продолжительных колебаний он все же согласился нас нанять. Мы стали сговариваться об оплате.

— Если благополучно доставите мой обоз в Вильно, я заплачу два дуката.

— На каждого?

Купец заморгал от моей наглости:

— Конечно, нет. На всех.

— Надо подумать.

Я прикинул: купец предлагал в переводе на наши деньги около шести рублей. Этой суммы хватило бы только на то, чтобы оплатить водный путь только двух из нашей компании. Маловато, конечно. Я поднажал, в итоге купец накинул еще дукат и обещал кормить и поить за свой счет.

Это известие приподняло всем настроение. Голодное существование уже успело надоесть хуже горькой редьки. Мы прошли в корчму, сели за стол, дождались, когда пожалует сам владелец — седой еврей с грустными как у умирающего лебедя глазами — и сделали заказ. Нам достались: гусь в сливах, вареники со сметаной и по чуть-чуть хмельного меда.

Выяснив, что мы без оружия, купец поцокал языком и принес два старых давно нечищеных мушкета, три пистолета и пять ржавых сабель.

— Негусто, — вздохнул я, прикидывая, как разделить небогатый арсенал.

— Все, что есть, — признался купец. — Скажите, почему вы не хотите открыть мне свое имя?

— Скажем так: у меня здесь есть враги, и я не хочу, чтобы они знали, чем я сейчас занимаюсь. Поверьте, пан Борейко, сохранять мое инкогнито в ваших же интересах.

— Но как мне вас звать?

— Зовите меня Сержантом, — не стал мудрить я.

— Хорошо, пан Сержант, — сказал купец, показывая, что принимает правила игры. — Устраивайтесь на ночь. Утром я собираюсь покинуть эту деревню.

На следующий день обоз тронулся в путь. Сомневаюсь, что от моих гренадер веяло несокрушимой уверенностью, но купец явно чувствовал себя лучше от того, что какая-никакая охрана у него все же имеется.

Мы ехали по плохим польским дорогам, стараясь останавливаться на ночлег в деревнях и селах. Места считались неспокойными, немало шляхтичей промышляло разбоем, и причин для беспокойства у купцов хватало.

Когда обоз въезжал в густой лес, лица возничих и пана Борейко, теряли всякую беспечность. Как многие мирные люди, они отчаянно трусили, понимая, что засада может оказаться за любым поворотом.

Однако все обошлось, в Вильно мы прибыли без происшествий. Борейко отдал заработанные дукаты и добавил от щедроты души с десяток талеров. Я попросил оставить нам сабли, но на такой широкий жест купца уже не хватило. Жаль, без оружия, мы чувствовали себя как без рук.

— Пан Сержант, если у вас возникнет желание заработать еще денег, дайте знать, — напоследок сказал купец. — Я пробуду в Вильно еще с неделю. Распродам товар и вернусь в Витебск. Мне понадобится охрана и на обратной дороге.

— Спасибо за любезное предложение, пан Борейко, но нам не по пути, — ответил я.

— Жаль, — огорчено вздохнул купец и ушел.

Отдохнув в Вильно, мы двинулись дальше и через три дня были в Ковно, где нам предстояло по реке Неман доплыть до границы с Восточной Пруссией. Я договорился с капитаном маленькой шхуны, что он возьмет нас в кач — Не извольте беспокоиться. Доставлю в лучшем виде, — заверил капитан.

— Я слышал, что Неман изобилует порогами и во многих местах несудоходен.

— Не волнуйтесь, я знаю реку как свои пять пальцев. Забудьте все, что слышали о Немане и доверьтесь мне. Мы перелетим пороги птицей. Лучше скажите: чего это вас в Пруссию понесло? Обычно люди из нее бегут, а вы, наоборот, сами туда стремитесь.

Я поведал длинную и путаную «легенду», объяснявшую мотивы нашего поведения. Капитан ничего не понял, но догадался, что другой версии от меня не услышит.

Поскольку финансы у нас находились в том состоянии, когда впору приступить к исполнению романсов, я старался ужиматься во всем. Понятно, что не разбогатев на территории Польши, мы вряд ли решим денежные проблемы в Пруссии.