Фиона обняла Сирину за плечи:

— Тогда нам нужно многое сделать. Оставь нас, пожалуйста, Иэн, и пошли служанку за Мэгги и Гвен.

— Вы гоните меня, миледи?

Фиона и Сирина взяли его за руки.

— Боюсь, у тебя вызовет сильную неприязнь женская работа, которую придется проделать в ближайшие часы.

— Ладно, ухожу. — Иэн задержался, чтобы обнять дочь. — Я всегда гордился тобой. Сегодня я передаю тебя другому мужчине, и ты примешь его имя. Но ты всегда будешь Мак-Грегор. — Он поцеловал ее. — Наш род по праву считается королевским.

Не было времени размышлять о том, что должно было произойти, прежде чем ночь подойдет к концу. Слуги бегали по комнатам с кувшинами горячей воды, в которую Фиона добавляла духи для ванны ее дочери. Гвен и Мэгги болтали, распарывая и накладывая новые швы в платье, которое Сирине предстояло надеть на свадьбу.

— Это очень романтично, — заметила Гвен, окидывая стежки критическим взглядом.

— Это безумие. — Мэгги огляделась вокруг, зная, что Сирина моется за ширмой. — Очевидно, Рина с помощью каких-то чар заставила Бригема так поспешить. Должно быть, он не такой уж чопорный, как мне казалось раньше.

— Представь себе. — Гвен осторожно передвинула атлас цвета слоновой кости. — Пойти к принцу! Мы не успели распаковать вещи, а уже переделываем мамино бальное платье в свадебное для Сирины.

Мэгги откинулась назад, притронувшись к округлившемуся животу. Ребенок, которого она носила, стал особенно активным по ночам. Распаковке придется подождать, как ей — встречи с Коллом. Она подавила смешок, вспомнив, как Колл взревел, когда их прервали, как только они подошли друг к другу. Мэгги подняла голову, когда из-за ширмы появилась Сирина, завернутая в полотенце; с ее волос и кожи капала вода.

— Платье будет красивым, — сказала ей Мэгги. — И ты тоже.

— К огню, — распорядилась Фиона, вооруженная щеткой. Зная, что дрожь Сирины не имеет ничего общего с холодом, она стала успокаивать дочь, высушивая ей волосы. — Свадьба — одно из самых драгоценных воспоминаний для женщины. Прошло много лет, но я четко ее помню.

— Мне действительно нужно так бояться?

Фиона взяла ее за руку:

— Думаю, чем сильнее любовь, тем больше страх.

Сирина слабо усмехнулась:

— Тогда я, очевидно, люблю его больше, чем знаю сама.

— Я бы не могла желать лучшего мужа для тебя, Рина. Когда кончится война, у вас будет хорошая жизнь.

— В Англии, — вздохнула Сирина.

Фиона начала расчесывать ей волосы щеткой, как делала много раз. Ее руки становились особенно ласковыми при мысли о том, что вскоре она будет лишена этого удовольствия.

— Когда я вышла замуж за твоего отца, то оставила свою семью и свой дом. Я выросла под звуки и запах моря. Девочкой я взбиралась на утесы и наблюдала, как волны разбиваются о камни внизу. Лес Гленроу был для меня чужим и пугающим. Я не была уверена, что смогу выдержать пребывание так далеко от всего, что знала и любила.

— И как же ты это выдержала?

— Любя твоего отца еще сильнее.

Они оставили волосы Сирины распущенными и струящимися по спине, поблескивающими в пламени свечей. Корсаж ее платья был свободным, едва касаясь груди и позволяя ей свободно подниматься и опускаться вместе с ниткой жемчуга. Рукава колоколом опускались до запястий. Жемчуг мерцал и на юбке, где она расширялась над обручами и нижними юбками. Пояс на талии украшал букет светлых диких роз. С колотящимся сердцем Сирина шагнула в аббатство.

Это было место легенд, радости, отчаяния и чудес. Там ей предстояло обвенчаться.

Бригем ждал ее. В колеблющемся свете ламп и свечей Сирина подошла к нему. Она всегда считала, что он выглядит особенно элегантно в черном, но никогда еще не видела его таким красивым. Серебряные пуговицы сверкали, компенсируя строгий покрой костюма. Впервые с тех пор, как Сирина познакомилась с Бригемом, на нем был парик, чья мягкая белизна придавала романтичность его лицу, контрастируя с темно-серыми глазами.

Сирина не замечала ни принца, ни скамьи, заполненные лордами и леди, которые пришли наблюдать за церемонией. Она видела только Бригема.

Когда ее рука коснулась его руки, она перестала дрожать. Вместе они предстали перед священником и произнесли обеты.

Часы били полночь.

Принц решил, что свадьба, даже столь поспешная, заслуживает торжества. Спустя несколько минут после того, как Сирина стала леди Эшберн, она оказалась в картинной галерее дворца, где Чарлз дал свой первый бал в ночь, когда захватил город.