Виктор не стал реагировать на это. Не сейчас, по крайней мере. Дома. После гаишников.

А лучше — вообще не надо. Перемелется. Перетерпится.

Вот только как бы понять, что ей на самом деле надо? Чего она бесится? Что он не так делает?

А может, дело, скорее всего, не в том, что он что-то так или не так делает. Похоже, она будет раздражена, даже если он вообще ничего не будет делать.

И говорить.

Вспомнил, как часто она стала спрашивать: 'Что ты опять за своим компьютером? Почему ты со мною не говоришь?' А ответишь — следует: 'А почему ты так грубо отвечаешь?' Даже если просто попросил не мешать. Или подождать, пока допишешь или досчитаешь.

Можно не ответить. Это ещё хуже.

Кажется, что в последнее время её вообще всё в нём раздражает.

Странно. Ведь в постели она вполне нежна и страстна. И благодарна, это видно. Потому что он умеет это — доставлять ей оргазм. Да такой, что, в отличие от многих других женщин, которые ждут каких-то завершающих ласк, она дрожит и умоляет к ней не притрагиваться. Как током бьёт, по её словам.

Так почему, где и когда их отношения после пяти лет совместной жизни зашли в тупик?

Да, конечно, он работал. Когда они снова встретились, уже был завязан на большой бизнес. Ну, пусть на средний. Но мог позволить ей не работать. Чем она поначалу с удовольствием пользовалась.

Вот только куда она растратила эту свою свободу? Выразила желание рисовать. Хорошо, устроил её на курсы, купил мольберт… Несколько акварелей — и всё.

Может, компьютерным дизайном заняться, терзала она его вопросом несколько недель. Хорошо! — купил ей специально 'заточенную' под дизайн машину. Не в каждой журнальной редакции такая есть. Дал ей заказы для деколей. Пусть порисует цветки, он потом испанцам закажет их сделать.

Оформила чашку с блюдцем, убедила себя, что бесталанна — забросила тоже.

Попробовала оформлять дачу. Месяца полтора оживлённо щебетала о своих проектах и задумках. Бригада молдаван, что он нанял, с ног сбилась, воплощая всё это в жизнь. Потом дело само собой забросилось. Уже ему, Виктору, пришлось дослеживать за тем, чтобы хоть начатые работы были завершены.

Конечно, и он тогда не мог ей уделять достаточно много внимания. Может, если с ней быть рядом в ходе всех этих поисков самоидентификации — тогда она за что-то зацепилась бы?

Но он тогда тяжко работал. Снова поднимался после дефолта. После всей этой дурацкой истории с лекарствами для армейских аптечек. Бешеные же деньги потерял!

Потом с болгарином, с Атанасом, косметику поднимал. А что было делать? После дефолта на одном фарфоре было никак не выжить. Народ буквально по щелям позабивался, не покупал ничего! Буквально! А импорт весь в четыре раза вздорожал. И депозиты в долларах хранились. Половину вытащил, а половина… А половина у Владимирского, гада, осталась. Умер банк 'Факториал', что сделать, все потеряли! Вот только все потом поднимались из грязи и крови, а Владимирский потихоньку новый банк открыл. И никаких обязательств ни перед кем! С государства спрашивайте!

А может, всё прозаичнее, вернулся Виктор к мысли об Анастасии. Та всё так и сидела, демонстративно отвернувшись к окну и разглядывая огоньки ельцинского дома, мимо которого они как раз проезжали. Просто потому, что детей у них нет? И семья — не настоящая. Так, сожительство двух… сожителей…

А когда их заводить, снова пожалел он себя. Выполз из-под дефолта, перепродал духи эти, кремы атанасовские — появились, вроде, деньги. Жирок завязался. Там китайцы пошли. Европа снова встрепенулась, чехи с немцами стали с предложениями подходить. Просто некогда было! Физически некогда! Домой по ночам приходил.

Лишь затем дальше всё налаживаться пошло. В Барвиху вон переехали. Повезло, считай: очень хорошую китайскую партию пропустил, а тут ещё на ту, первую дачу претендент нашелся, покупатель. Там продал, из оборота деньги вытащил — купил участок в престижном месте. Вошли в элиту…

И тут уж Настька с катушек съехала. Новая жизнь, как же. Подруги из Жуковки, как же. Всё — 'как же'. Покупать — так на этом 'рынке', где цены такие же, как в Москве, только не за кило, а за сто грамм. Гостей в субботу принять — состояние потратить нужно.

Нет, он денег-то, конечно, не считал. То есть… считал, конечно. Но тогда ему самому всё было внове. И, честно говоря, немного — море по колено. Он вырвался из тисков малоразмерности, когда всего дохода хватало лишь на то, чтобы непосредственно обслуживать жизненные потребности. Из дефолтов выбрался. Из потерь этих. Из попыток отъёма бизнеса, потому как, дескать, снабжение армии — дело государственное… Стало можно просто жить, наняв в директоры хороших, надёжных менеджеров на зарплате. Поездили по заграницам — раньше тоже некогда было. Две недельки по Франции на машине покатаешься — и хватит, в хорошем настроении домой возвращаешься, вновь возникшие дырки и провалы заделывать.