– Да.

– Знаю, я слышала. Я спрятала солнце. Когда ты плакала, мне тоже было больно.

– Прости. И спасибо.

Говорю это совершенно искренне, потому что верю, что Тора помогла мне, что дождь - ее подарок, ведь на небе не было желтой звезды.

– Пожалуйста, - отвечает она.
– Я не могу это исправить, потому что здесь ничего не происходит, а там, где происходит, я ничего не умею. Зато я умею строить двери, - Тора улыбается и дергает себя за косичку.
– Это просто, смотри.

Она, прикусив губу, пристально вглядывается в гладкую, выкрашенную буро-зеленой краской стену, и прямо на моих глазах на стене вырастает дверь, самая обычная, точная копия той, через которую мы прошли, спускаясь в подвал.

– Пойдем, - говорит Тора и дергает за рукав. Иду. Дверь открывается с раздражающим скрипом, а за ней… белая строгая комната, низкий столик и фарфоровые чашки, ваза с вареньем и надкушенная булочка.

– Хочешь еще чаю?

Машинально киваю. Значит, все двери создавала Тора?

– Да, - говорит она, наливая в чашку кипяток. Фарфоровый чайник исходит паром, и Тора держит его на вытянутых руках, ей тяжело.

Ей не может быть тяжело, так как ее не существует, вернее, не существует Торы-ребенка, а… кто же тогда? Машина? Болезненная иллюзия? Одна из тех, что видят перед смертью.

– Нет, - Тора ставит чайник на стол и белые завитки пара исчезают.

– Что «нет»?

– Я не иллюзия и ты не ум…мираешь, - слово она произнесла с явной неприязнью.

– Ты мысли читаешь?

– Мысли? Я просто слышу. Иногда так, как сейчас, иногда иначе. Ты тоже умеешь слушать, но в одну сторону, по ниточкам, вот по этим, - Торина рука замирает в миллиметре от нити, связывающей меня с Рубеусом, я не знаю, как такое возможно, ведь сама связь по определению бесплотна, вернее, не то, чтобы бесплотна, но… это чистой воды энергия, а как можно увидеть энергию? Но Тора видела, а я чувствовала, что стоит ей захотеть, и нить связи разорвется точно так же, как рвется самая обыкновенная нитка.

– Когда здесь, - Тора все-таки касается нити, и та отвечает на прикосновение болезненным звоном, от которого в моей голове вспыхивает огненный шар.

– Когда ты говоришь здесь, то я слышу очень хорошо, - как ни в чем ни бывало продолжает Тора, хорошо, хоть руку убрала. Прихожу в себя медленно, а у чая появляется неприятный металлический привкус.

– Значит, ты слышишь?

Она кивает, намазывая кусок булки вареньем. Тягучее, мутно-розовое, оно капает на белоснежную скатерть, и Тора, поддев каплю пальцем, слизывает.

– Раньше не сразу слышала, потому что не было этого. Как оно называется?

– Связь.

– Смешно. Раньше была другая связь, теперь эта. Тоже хорошо. Я и других слышу, таких, как ты, и других, похожих на тех, что внизу выключены, но только которые включены. Их много и здесь, и там, где далеко. Есть место, откуда слышно… но ты же не знаешь слов?

– Не знаю.

– И хорошо. Их плохо слушать. Тяжело. Хорошо, что они с другой стороны. Раньше я никого не пускала, но теперь если немного, то можно… - Тора вздыхает, и косички забавно вздрагивают. Я тоже вздрагиваю, рефлекторно.
– Тот, который пришел первым, был злой, он предложил плохую игру.

– И все-таки, что ты с ним сделала?

Тора пожимает плечами, морщит нос и, слизав с пальцев розовые капельки варенья, отвечает:

– Дверь. В узле. Это тоже игра, но ему вряд ли понравится. Когда узел - угадать сложно, слишком много мест в одном связано.

– Я не понимаю.

– Глупая, - упрекает Тора.
– Это совсем просто, смотри сюда.

Ее пальчики скользят по воздуху, и тот покорно расцветает многомерной паутиной. Нити ядовито-желтые и агрессивно-красные, благородно-синие и умиротворенно-зеленые… нити толстые, как канаты, и тонкие, как настоящая паутина. Чем пристальнее я вглядываюсь, тем больше их становится.

– Когда дверь создаешь, нужно слушать, куда она идет. Здесь и здесь, - Тора легонько касается толстых, похожих на золотые цепочки, лучей, - легко, прямые, видно, что дверь откроется на другом конце, понимаешь?

– Да.

– А вот если здесь, - пальчик упирается в забавный клубок, из которого торчат разноцветные обрывки, - тогда не угадаешь. В узлах они начинаются и заканчиваются, может здесь, может в другом месте, я пока не поняла, но я стараюсь.

– И что будет, если создать дверь в узле?