– Я - воин, - может, если повторить вслух станет легче.

Ответом легкий порыв ветра и шелест сухой травы, в котором мне чудилась насмешка. Воин… прав Януш, какой из меня воин, название одно, двести метров прошла и выдохлась. Но именно воспоминания о генерале Януше подстегнули. Нет уж, хватит с меня унижений, и если эта хитрая скотина ждет, что я вернусь и буду просить их превосходительство оказать милость, то ошибается.

Януш не ждал, Януш позаботился о том, чтобы я не ушла далеко. Во всяком случае, ему казалось, что эти двое, идущие по моему следу с веселым азартом гончаков, способны вернуть меня в лагерь. Сначала ветер донес легкий, едва различимый запах дыма, чуть позже к дыму добавился едкий застарелый пот, потом шелест встревоженной травы, тихая ругань…

С двумя не справлюсь, значит, одного убрать нужно сразу, а что касается второго, то… либо он, либо я. Рюкзак, куртку, сапоги оставить на тропе, потом заберу. Сухое былье щекочет босые ноги, зато теперь следов почти не остается, двигаюсь осторожно, медленно, повязки чертовски мешают, но снимать и их времени нет. Описать полукруг, зайти сзади… вот они, красавцы, стоят, рассматривают вещи, в полголоса спорят о чем-то.

Нож, подаренный Фомой, не слишком удобен для метания, но выбирать не приходится.

Бросок, резкая боль в разодранной мышцами коже, и деревянная рукоять аккурат под левой лопаткой. Человек дергается, оборачивается и, заваливаясь набок, хрипит. Его спутнику хватило одного взгляда, чтобы понять, что происходит.

– Сука!
– сдернув с плеча автомат, он выпускает длинную очередь… вжимаюсь в землю, проклиная себя за глупость. Следовало бы подумать, что огнестрельное оружие им привычнее, значит… значит, я труп. Пока пули идут над головой, но сейчас он сообразит опустить ствол пониже и… второго ножа нет. Ни черта нет. Но жить хочется, ползу вперед.

– Выходи, сука! С поднятыми руками! Давай!
– приказ подкреплен короткой очередью, на этот раз пули вгрызаются в землю перед самым моим носом. Веский аргумент.

– Ну, до трех считаю. Раз… два…

– Стой! Не стреляй!
– Подымаюсь, честно подняв руки. Сабля остается в траве. Хорошее оружие, только бесполезное.

– Не шевелись!

Не шевелюсь. Человек некоторое время рассматривает меня, точно не знает, что делать дальше.

– Сюда иди. Только медленно, и чтобы руки все время вверху были, ясно?

– Мне тяжело держать.

– А мне плевать!
– взвизгивает он и дуло автомата чуть подумается. Черт, он же боится, я решила, что он профессионал, а он просто испугался. Не хватало еще, чтобы он со страх на спусковой крючок нажал.

– Успокойся, ты победил, - двигаюсь нарочито медленно.
– У тебя автомат, я безоружна. Я ничего тебе не сделаю. Где мне остановиться?

– Тут. Стой. Я сам подойду.

Но сначала он подходит к трупу и, наклонившись переворачивает его на спину. Удобный момент, если бы я была в норме, или хотя бы расстояние чуть меньше…

– Т-ты убила его? Зачем ты его убила?
– Мальчишка всхлипывает и торопливо вытирает измазанную кровью ладонь о куртку.

– Потому что иначе он убил бы меня. А я хочу жить. Ты хочешь жить, все хотят жить. Это нормально. Не смотри на него… не надо смотреть.

Он послушно отворачивается.

– Как тебя зовут?

– Стась.

– Хорошее имя… ты хороший парень, Стась.

Он кивает, и я совершенно теряюсь. Его поведение не просто изменилось, такое чувство, что…

– Стась, можно я руки опущу? Тяжело держать. Ты же не хочешь, чтобы мне было тяжело?

– Нет.

– А тебе тяжело? Автомат весит много… неудобный… опусти, а лучше положи на землю.

Он выполняет и это! Кажется, до меня доходит. Дело не во мне, дело не в парне, дело в Януше. Чертов урод слишком часто промывает людям мозги, причем, подсаживает их на эти сеансы, как на наркотик. Вот Стась и среагировал на знакомые интонации в голосе… мне снова повезло. Главное, теперь не упустить шанс.

– Стась, хочешь со мной поговорить?

– Хочу.

– Там неудобно разговаривать, иди сюда, ко мне… ближе. Вот так, ты умница, Стась.

– Они говорят, что я плохой солдат, - пожаловался парень, двигался он медленно, неуверенно.
– Говорят, будто я ни на что не способен, что только кашеварить и могу. А я не хочу кашеварить, я воевать хочу.

– С кем?

– С Империей, за справедливое государство, чтобы люди сами по себе и никаких тварей не было. Это ведь правильно?

– Правильно.

От Стася пахнет копченым мясом и немного хлебом, он смотрит ласково, доверчиво, и от этого взгляда сердце сжимается, возникает мысль отпустить его, но… но без этой крови я не выживу.