Шрифт:
– Ах, те головорезы…
– Ты теперь в полной безопасности, – заверяю я его. – Их всех уже нет.
– Нет?
– Померли.
– Все?
– Кроме одного, – говорю я. – Идем, я тебя хот-догом угощу.
Стюха разводит руками, затем вытирает лицо и выжимает слезы из козлиной бородки.
– Вообще-то я типа начос люблю.
О господи, еще один!
– Отлично. Пусть будет начос.
Мы находим на втором этаже точку калорийного питания и садимся за столик, откуда Стюха смог бы наблюдать за играми, на которые он сделал ставки. Он тут же сообщает мне, что его хвост превосходно зажил – доктора в больнице имени Джексона славно о нем позаботились.
– А знаешь, – говорю я Стюхе, пока мы оба наблюдаем за тем, как один из игроков в пелоту аж на стенку карабкается, только бы достичь нужной точки для удара по мячу, – ведь тебе исчезнуть полагалось.
Стюха пристыженно смотрит себе в тарелку, не решаясь встретить мой пристальный взгляд.
– Я знаю.
– И это для твоего же блага.
– Я знаю, – повторяет он.
– И для моего. Ведь я сказал им, что ты мертв, что я с тобой покончил. А если ты показываешься на люди, это типа бросает тень на мое заявление, тебе не кажется?
Стюха кивает и тянет себя за отвороты пиджака.
– Но ведь я эту новую стильную личину себе достал. Уверяю вас, никто меня в ней не узнает.
– Угу, – отвечаю я. – Кроме меня, верно?
Стюха быстро находит изъян в своей логике.
– Да. Верно. А как вы меня нашли?
– Народ не меняется, – говорю я ему. – Я раз на тебя взглянул и мигом понял, что ты типа парень, которому позарез надо играть. Черт возьми, да ведь ты как раз из-за этого в Южной Флориде застрял – и даже сам того не понимаешь. Это просто еще одна азартная игра – с твоей жизнью, верно?
Стюха опять смотрит в тарелку, наотрез отказываясь встретить реальность лицом к лицу.
– Ну-у, не знаю…
– Куда бы ты ни отправился, ты все равно останешься игроком, – продолжаю я. – Ты всегда будешь в игре – с той стороны или с этой. На скачках ты или азартный игрок, или конь. Зная об этом, тебя проще пареной репы найти.
Стюха кивает.
– Я какое-то время на собачьих бегах болтался, но там не так интересно. А кроме того, в костюм борзой мне нипочем не влезть.
– Это точно. – Я не собираюсь ему рассказывать, что прежде чем сюда прийти, я уже побывал на собачьих бегах, в индейских казино и даже на нелегальных петушиных боях в Хиалее. Лучше потрясти Стюху моей шерлокхолмсовской проницательностью, чем снова его в сердечные сомнения вводить.
– Вот я и прикинул, что, может, мне пелота подойдет, – продолжает он. – Я парень здоровый и в механику этой игры врубиться могу.
– Конечно, – говорю я, – конечно. А теперь, Стюха, слушай сюда. Думаю, мы могли бы друг другу помочь.
– Это я очень даже одобряю, – отвечает он, запихивая себе в глотку сразу полтарелки начоса. Я машинально проверяю бумажник – наличности там в обрез. А значит, информацию надо будет получить до следующего блюда.
– Я тоже. Итак, ты, наверно, газеты читал…
– Типа про скачки?
– Типа «Геральд».
– Никогда не читаю «Геральд», – говорит Стюха. – Если по правде, я вообще газет не читаю.
Я иду дальше.
– Тогда ты, может, по телевизору видел…
– У меня нет телевизора. Когда хочу что-нибудь посмотреть, я просто иду в универмаг и прикидываюсь, что хочу телевизор купить. Тогда мне позволяют торчать там столько, сколько я захочу.
– Понятно. – Ситуация становится напряженной – Стюха уже закончил свою тарелку начоса и принялся за мою. – Тогда я скажу проще. Мне нужно знать, где найти Эдди Талларико.
Стюха ржет. Нутряной смех сотрясает накладные плечи его пиджака.
– Только и всего? – с облегчением спрашивает он.
– Только и всего.
– Проклятье, а я думал, вы хотите на меня настучать или типа.
– Никакого стука, – обещаю я. – Ты сможешь болтаться в Южной Флориде, сколько захочешь, и никто из головорезов Талларико больше тебя не потревожит. Я так прикидываю, ты с Фрэнком Талларико плотно работал…
– Чертовски плотно.
– Ага. И ты знаешь такие потайные места, про которые все эти новые и ведать не ведают.
Стюха пару секунд размышляет, но в его больших голубых глазах я уже вижу ответ. Он точно это знает. Очень хорошо знает.