– Вот я и привлек твое внимание, – говорит он. – Нам сюда.

Я следую за ним через отдел видеопроката за портьеру с табличкой, где написано «ПИП-ШОУ – $50», а чуть ниже, мелкими буквами – «ЗАКРЫТО НА РЕСТАВРАЦИЮ». Мне интересно, какой реставрации можно подвергнуть пип-шоу. Вымыть окошки, пожалуй, хотя я все-таки надеюсь, что здесь и так проводится ежедневная уборка, а не ежемесячная. Возможно, здесь хотят так усовершенствовать автоматы, чтобы четвертаки легче было совать в них одной рукой.

Дальше следует короткий коридор с черными стенами и невысокой дверцей в самом конце.

– Туда, – говорит шибздик. Даже не думая спорить, я открываю неудобную дверцу, низко пригибаюсь и прохожу. Дверца у меня за спиной надежно захлопывается.

Кругом кромешная тьма. Я ощупываю стену – она гладкая, вогнутая, идет по кругу. Как будто я стою на иолу цилиндра не больше двадцати футов в диаметре. Я протягиваю руку, желая проверить, что находится в центре этого круга, и натыкаюсь на прохладный металлический шест, тянущийся от пола до потолка.

Внезапно у меня над головой вспыхивает голая стоваттная лампочка – я зажмуриваюсь и закрываю ладонью глаза от яркого света. Однако секунду спустя я уже приспосабливаюсь и обнаруживаю перед собой семь зеркальных отражений вашего покорного слуги, данных под разными углами. Пожалуй, слева я смотрюсь выгоднее, но эта тема открыта для дебатов.

Тут выясняется, что никакие это на самом деле не зеркала. Это прямоугольные стеклянные панели – только вот за ними по-прежнему мрак, тогда как мое помещение ярко освещено. Именно этот контраст и позволяет мне видеть свои отражения.

Итак, я в пин-шоу. Причем в качестве объекта этого самого шоу.

Взрыв статики наполняет комнату, и я слегка вздрагиваю от шумового вторжения.

– В центр круга, пожалуйста, – произносит низкий, пропущенный через синтезатор голос (совсем как в «Волшебнике из страны Оз»), и я повинуюсь. После долгого молчания, в течение которого я неловко переступаю с ноги на ногу, прикидывая, когда же наконец закончится эта визуальная проверка, лампочка у меня над головой снова гаснет, и воздух наполняет легкое гудение. Новый источник света появляется слева от меня – я поворачиваюсь и вижу, как разделительная металлическая панель за плексигласом скользит вверх, обнажая кабинку по ту сторону.

В кабинке сидит Эдди, однако вместо того, чтобы вручную обрабатывать нужный орган, он сжимает в кулаке очень скверный на вид пистолет. Насчет калибра этой штуковины я не уверен, но дырки она, как пить дать, проделывает чертовски серьезные.

– Винни, – прерывисто кудахчет Талларико. – Это ты?

– Это я, босс, – говорю я, обращаясь к нему лицом.

– Повернись кругом, – велит он мне.

Я исполняю пируэт, позволяя Эдди разглядеть весь мой костюм. Надеюсь, пару-другую баксов за этот номер я уже заработал.

– К окну, – говорит Талларико. – Загривком.

Он хочет меня обнюхать – ладно, пусть нюхает. В каждом плексигласовом окне по кругу просверлены десять дырочек, позволяя посетителям улавливать запах любой девушки своей мечты. Но Эдди просто хочет убедиться, что я – это я. По крайней мере, я надеюсь, что это все, чего он хочет.

Так что я прижимаюсь шеей к плексигласу и слышу, как Эдди шмыгает носом.

Затем из кабинки доносится вздох облегчения.

– Ты мой человек, Винни.

– Так точно, сэр, – отвечаю я, снова разворачиваясь и отступая к центру сцены.

– Ты мой человек.

Теперь я замечаю, что пистолет – не единственное оружие Эдди в той кабинке. У его ног стоит винтовка, а вокруг пуза обернут пояс с боеприпасами. Пожалуй, он и пару гранат куда-нибудь себе засунул – в данный момент я не хочу никаких недооценок и готов предполагать самое худшее.

– Что здесь происходит, Эдди? – спрашиваю я, стараясь сохранять максимально спокойный и дружелюбный тон. В свое время Дэн Паттерсон поработал на нескольких крутых суицидных вызовах, после чего поделился со мной единственным способом удержать людей от нанесения вреда себе и окружающим. По его словам, нужно просто начать болтать и не останавливаться. – Никогда не думал, что увижу вас в таком ракурсе.

Он снова кудахчет, гогочет, как психованная чайка, и грохает пистолетом по плексигласу.

– Они все ушли, Винни. Все они.

– Кто?

– Мои люди, – орет Эдди, беспрерывно колошматя стволом по плексигласу. Мне становится интересно, стоит ли пистолет на предохранителе. Еще мне интересно, пуленепробиваем ли этот плексиглас и изготовлен ли он в согласии со всеми техническими условиями. Мне будет страшно неприятно погибнуть в цвете лет лишь потому, что какой-то разгильдяй на плексигласовой фабрике поздно вернулся с обеденного перерыва, а потому решил не проводить проверку партии номер 12. – Шермана – нет. Фила – нет. Джерри – нет.