Мэт быстро сунул руку в свой мешочек и вытащил из него что-то, зажав в кулаке. Присел, опершись на пальцы левой руки, а кулаком правой ударил в землю. Юноша увидел, как наливаются силой мантические линии под рукой мага.

Сильнейший порыв ветра выпрямил примятый терновник, и усеянные ядовитыми шипами ветви ударили по задним рядам крыслингов.

— С'кар! — выкрикнул командир и ударил копьем в плечо геоманта. В последний миг тот попытался уклониться, но не смог, и на идеально чистой рубашке начало расползаться кровавое пятно.

С шипением над головой Айвена пронесся к'хасс, снося голову предводителя. Юноша закрыл глаза, чтобы в них не попала брызнувшая кровь. Его левую кисть придавило что-то тяжелое, волосатое и… вонючее!

— Убери от меня свои лапы, тварь! — заорал вор и схватил ногу крыслинга второй рукой. Короткий выброс силы, выплеснувшейся через Печать — и рука снова свободна, а рядом с ним упало бездыханное тело. В широко открытых глазах убитого застыл нечеловеческий страх. Впрочем, как раз человеком он и не был.

Вскоре все закончилось. Поле боя выглядело ужасно: всюду лежали изломанные и обгоревшие тела, выжженные проплешины тут и там покрывали поляну, а геомант со жрецом были покрыты кровью. В том числе и своей.

— Славно повоевали, — усмехнулся Мэт, зажимая рукой рану.

— С чего они это вдруг? — Айвен поднялся с земли и посмотрел на ладонь. Печать была там, и это говорило о том, что угроза не миновала.

— Наш гоблин — жрец Спящего Змея. Змей крыслинги сильно недолюбливают, а последователей Моако так и вовсе ненавидят.

— Весело.

— Все веселье только впереди. Похоже, мы забрались в земли Вивисектора и наткнулись то ли на отряд охотников, то ли на разведчиков. В компании жреца Моако бродить по этим местам — чистое самоубийство.

— Хорошо. Хныга больше не жрец Моако. Теперь Хныга другой жрец, другой бог, — с этими словами гоблин закатал разорванный рукав своего одеяния и опустил руку к земле. Что-то темное и гибкое соскользнуло с его запястья и исчезло в траве.

— Что ты делаешь?

— Хныга отпустил свой к'хасс, — пояснил гоблин, одновременно стаскивая изорванную робу. Он подошел к своей люльке и вытащил из нее какую-то одежду.

— Ты думаешь, крыслинги не смогут разглядеть в тебе силу Спящего Змея? — Мэт с усмешкой посмотрел на переодевающегося жреца.

— Никто не искать силу Моако там, где есть сила Мишру.

Наконец, он переоделся. Это была тоже жреческая ряса, но уже темно-серого цвета с синим оттенком. Нижнюю ее часть и рукава украшал серебристый узор в виде паутины.

— Хныга теперь не слуга Моако, — заявил гоблин.

— Хм. Жрец богини Мишру, — на строгом лице мага отразилась тень удивления, — Разумный выбор, я слышал, что крысомордые твари почитают эту богиню судьбы. Но ты уверен, что сможешь их перехитрить и выдавать себя за жреца Паучихи?

— Хныга не хитрить. Хныга есть жрец Мишру!

Их проводник прикрыл лицо ладонями и что-то забормотал. Наконец, он убрал руки, и геомант восхищенно выдохнул:

— Истинный ткач нитей Судьбы! Друг мой, а ты полон сюрпризов, как я погляжу!

Айвен присмотрелся к лицу гоблина и заметил, что у него над переносицей появился символ: черный паук, ткущий паутину. Жрец вытянул вперед руку и пошевелил пальцами. Юноша был готов поклясться, что видел блеск серебряных нитей паутины, натянутой между ними, но наваждение тут же пропало.

— Хм. Любопытно. Крыслинги не любят Змея, зато поклоняются этой Паучихе. Есть у меня подозрение, что Моако и эта Мишру — далеко не самые лучшие друзья, — вор обернулся к Мэту, и тот утвердительно кивнул, — А наш славный Хныга служит обоим богам. Разве такое возможно?

— Теоретически да, — задумавшись, ответил геомант, — Змей спит вечным сном, а Паучиху не зря зовут Слепой Пряхой. Кстати, именно поэтому не рекомендую просить Хныгу сплести для тебя судьбу. Адепты слепой Мишру не те, кому я доверил бы нити своего будущего.

— Главное, чтобы эти крысы вели себя поспокойнее.

— Будут, — уверенно заявил маг. — Послушай, Хныга. А каким еще богам ты служишь?

— Хныга хороший жрец. Служит Великий Змей. Служит мудрый Пряха. Служит вечный бог с трудный имя. Который много-много ходит.

— Амангельер Вечный Странник? Который бродит непонятно где и непонятно зачем? Разумный выбор для проводника.

— Хныга умный гоблин, — согласно кивнул жрец трех богов. — Много бог — много хорошо. Только нада много молитва знать, много жертва давать, — вздохнул он.