Наконец-то она начала что-то понимать.

— А смысл? Если тут что-то есть, то оно нас в любом случае догонит? И, наверное,

оно уже ушло, кости старые. Идем.

Я медленно двинулся по коридору, крепко сжимая в руках деревянную рукоять оружия

и зорко всматриваясь в черные ответвления коридоров. Сцилла неохотно двинулась

следом. Кости неприятно скрипели под сапогами. В полной тишине этот звук

производил жуткое впечатление. Напряжение медленно отпускало, ложная тревога,

никого нет, Сцилла бы давно уже почуяла опасность. И она почуяла.

— БЕРЕГИСЬ! — мысленный крик в голове раздался с одновременно метнувшейся на

меня из очередного темного проема размытой коричневой тенью.

Я резко выгнулся, пытаясь разминуться с блеснувшими рядом с глазами гигантскими

когтями, но рюкзак и "Браунинг" на плече помешали мне двигаться быстро.

Полностью уклониться я не успел, что-то разодрало мне рубашку и полоснуло по

груди. От неожиданности, боли я не чувствовал, я уронил оружие и в нелепом

пируэте грохнулся на пол. Вскочил, прыгнул подальше от коричневой смерти,

перекувырнулся по хрустящим костям и только тогда позволил повернуться лицом к

врагу, одновременно срывая с плеча карабин.

Задевая головой потолок, точнее царапая его своими рогами на меня смотрел

здоровенный коричневый Деаткло. Тварь была трехметрового роста и полностью

загораживала проем коридора. Огромные полуметровые когти сверкали в

электрическом свете, а сфероидные глаза, казалось, жили своей жизнью, вращаясь

во все стороны, но ни на секунду не опуская меня из вида. С грозным рычанием

монстр двинулся на меня. В этот момент Сцилла, оставшаяся за спиной Деаткло,

подскочила плюющимся шаром с алыми глазами к нему сзади, полоснула своими

когтями по левой ноге и тут же отскочила назад. Мутированный хамелеон взревел

теперь от боли и развернулся к новому противнику, подставляя мне свою спину. Это

был реальный шанс. Деаткло слишком живучи и поэтому во фронтальной атаке очень

опасны, но спина была практически не защищена дубленой чешуйчатой кожей, и пули

вполне могли поразить одно из сердец, а то и мозг твари.

Я дернул затвор, и почти не целясь, расстояние было мизерным, стал нажимать на

курок. Бельгийский карабин полностью оправдал мои ожидания. В коридорах мертвой

базы раздались громовые раскаты выстрелов, пороховой дым ел глаза, но я все

держал, и держал курок, пока двенадцатый разрывной патрон не вылетел из ствола,

и затвор сухо щелкнул, говоря о том, что магазин пуст. Отдача приклада

превратила мое плечо в один огромный синяк. Я помахал рукой перед собой,

прогоняя пороховой дым, застилавший коридор и, пытаясь рассмотреть моего

противника.

Монстр лежал мордой вниз, образуя небольшую гору, на его спине победно

воцарилась с вздыбленной шерстью Сцилла, внимательно изучая поверженного

противника. Я с трудом поднялся с колена, сменил магазин в карабине, затем снял

с плеч рюкзак и, не глядя, бросил его на костяной пол. После этого провел рукой

по разорванной в клочья на груди рубашке, поднес пальцы к глазам. Кровь. Немного,

но болезненно. Я все-таки родился в рубашке, хотя ее и порвал. Через всю грудь

проходили три глубокие кровоточащие царапины, только теперь я почувствовал

небольшую боль, но это все ерунда, очень легко отделался, обычно, попавший на

когти живым не уходил, особенно если у него нет даже самого завалявшегося

бронежилета.

— Ты в порядке? — Сцилла, победно устроившись на трупе, вылизывала со своей

шерсти темную кровь монстра. В мыслеречи послышалась забота.

— Да, жить буду, — произнес я, снимая останки рубашки, и бросая их на пол,

теперь это просто рваная тряпка. — Ты вовремя подоспела.

Раздалось довольное урчание, она закончила приводить свою, снова изменившуюся в

цвете шкуру в порядок, и мягко спрыгнув со спины поверженного врага, направилась

ко мне.

— Ты уверена, что он мертв? — Я с опаской кивнул на тело, все еще не решаясь

отпустить карабин.