малышом. Я почувствовал, как ее сознание нежно касается сознания малыша. Тот

затих.

— Он голоден.

— Где же я возьму молоко?

— А та деревня, которую мы видели на стене? — Она говорила о спутниковой съемке,

которую мы с ней наблюдали на военной базе.

— Еще мили две. Побудь с ним, а я огляжусь.

Два трупа лежали недалеко. Мужчину почти полностью объели скорпионы. Женщина

была цела. Оба одеты в одежду из такой же, как и детское покрывало серебристой

ткани. Еще у них были крылья. Да-да. Вначале я не поверил, подумал, что это

мираж, но крылья никуда не делись и все также росли из спины у мертвых людей.

Крылья были большими, метра два каждое, очень похожи на орлиные. Они были

покрыты серебристыми перьями, такого же цвета, как и кожа. Люди с крыльями.

Очередная мутация или это ангелы спустились на грешную землю? Вспомнилось

упоминание Дима из Перекрестка о каких-то Летунах. Может это и есть они?

Наклонившись над телом женщины, я заметил ровное круглое отверстие с обгоревшими

краями на ее серебристой одежде. Значит, это не скорпионы постарались. Этих

людей убили другие люди, у которых было кое-что поопасней ядовитого жала. Со сто

процентной уверенностью, могу сказать, что у одного из ублюдков был ФНФАЛ с

обрезанным стволом, а еще винтовка давала осечки. Убийство в Пустыне не такая уж

и редкость, но убить женщину, у которой маленький ребенок. Эти люди заслуживали

того, чтобы Радскорпион отложил яйца в их проклятые головы. Я встал, отряхивая с

колен брюк песок. Интересно, почему не убили ребенка? Не заметили? Сомнительно.

Скорее всего, оставили умирать от голода.

— Пойдем. Сейчас он уснул, но это не надолго. Надо найти молоко.

Я поднял маленький теплый сверток. Легкий. Если он сын этих двоих, то это вполне

объяснимо. Кости полые, птичьи. Я провел Малышу по спине, и рука нащупала

небольшие бугорки возле лопаток — крылья. Малыш спал, причмокивая губами в своем

беспокойном сне.

— Тебе придется идти самой, мне и так нелегко.

— Не привыкать.

Я аккуратно пристроил его на руках и быстрой упругой походкой, стараясь не

потревожить сон Малыша, направился в сторону деревни.

* * *

Деревней это можно было назвать с большой натяжкой. Да и то это мог сделать

только слепой, или отшельник, проживший среди песка двадцать лет и не видевший

здания крупнее своей палатки. Одна центральная улица, по бокам которой

располагались с десяток деревянных бараков. При моем приближении залаяли собаки.

Здоровые злющие псы рвались ко мне, оскаливая зубы и, рискуя оторвать себе

голову или цепь, это уж как мне повезет. Сцилла забралась в рюкзак и шипела на

них оттуда. Я шел по центру грязной и неухоженной улицы. Мусор как я понял, в

последний раз убирали во время первого пришествия. В промежутке между двумя

бараками валялся пьяный. По крайней мере, мне хотелось верить, что он был всего

лишь пьяный. Народец тут был недружелюбный. Немногочисленные жители косились на

меня, бросали хмурые взгляды в спину. Ну, бывало и похуже, но впечатление в

целом неприятные.

Наконец я увидел то, что искал. Вывеска "Шакалье пойло" на самом приличном и

подновленном из всех бараков. Трактир. Наверное, у них есть молоко. Я стал

переходить на другую сторону улицы, когда услышал крик.

— Эй! Ты!

Притворившись временно глухим и стараясь расслабить скованные напряжением мышцы

спины, я, не останавливаясь, пошел дальше.

— Эй! Коротышка! Я к тебе обращаюсь.

За спиной с лязгом щелкнул старый затвор. Я как можно медленнее и спокойнее

повернулся, стараясь не делать резких движений.

Их было трое. Один со звездой шерифа на рубашке, двое других помощники. У

помощников старые охотничьи ружья. Через плечо шерифа висел ФНФАЛ. Тот самый.

Шерифом его можно было назвать только спьяну. Ему бы болтаться где-нибудь на

виселице или добывать урановую руду в шахтах. На лице ведь написано, что палач и

убийца. Абсолютно бандитская рожа. Шлепни такого и тебе на небесах воздастся.