Все еще сжимая в руке письмо герцогини, она встала и, сделав несколько шагов, обернулась к Коннору.

— Вот почему мне пришла в голову мысль совершить более милосердный и, что греха таить, выгодный для нас поступок. Надо дать ему то, что он так отчаянно ищет. Наследника.

— И где же ты найдешь ему сына? — недоуменно спросил Коннор.

— Его сыном станешь ты, — нежно улыбнулась она ему.

Изумленный Коннор вскочил на ноги, и Памела сделала шаг назад, считая разумным держаться подальше, пока он не осознает услышанное.

— Так вот какую игру ты затеяла, детка! — гневно рявкнул Коннор. — Ты хочешь выставить меня в роли самозванца, а потом, когда правда выплывет наружу, я буду гнить в Ньюгейтской тюрьме, а ты со своей драгоценной сестренкой удерешь, прихватив с собой герцогское вознаграждение. — Он провел рукой по волосам, убирая упавшие пряди со лба; и пробормотал: — Все-таки надо было пристрелить тебя еще там, в лесу.

Памела сделала еще шаг назад, мысленно благодаря судьбу за то, что поблизости не оказалось никакого оружия.

— Послушайте, мистер Кинкейд, к чему эта истерика и угрозы? Это довольно безобидная маленькая хитрость. В конце концов, мы просто осуществим мечту умирающего человека!

Коннор, раздираемый сложными чувствами, сердито покачал головой.

— И они еще называют меня безжалостным! — пробормотал он. — Должно быть, у тебя ледяное сердце, если оно вообще у тебя есть.

Эти слова очень сильно задели ее. Помахав письмом перед носом Коннора, она выпалила:

— Вспомни! Этот умирающий отец, отчаянно ищущий давно потерянного сына, и есть тот самый мужчина, который лег в супружескую постель с другой женщиной! Это он пообещал своей жене, что она никогда не увидит своего сына, если поднимет скандал по поводу обнаруженной супружеской измены! Лично мне кажется, что мы проявляем в отношении этого негодяя куда большее милосердие, чем он того заслуживает.

— А что бы сделала ты?

— Что ты имеешь в виду?

— Что бы сделала ты, если бы обнаружила в своей постели мужа с любовницей? Ты бы тоже схватила ребенка и сбежала?

— Вполне возможно, — сухо ответила Памела, — но только после того, как прострелила бы лживое сердце негодяя.

Коннор, к ее немалому удивлению, расхохотался. Его бархатный баритон был неподражаем и мог покорить любое женское сердце.

— Кровожадность вам к лицу, мисс Дарби, — проговорил он сквозь смех. — У вас начинают блестеть глаза и розовеют щечки.

Коннор оседлал свой стул и закатал рукава рубашки, обнажив мускулистые руки, покрытые волосами цвета кленового сиропа. Памела старалась не пялиться на него, но у нее это плохо получалось.

— Так зачем тебе понадобился именно я? Если твоя мать была известной актрисой, у тебя должны были остаться друзья-актеры. Почему бы тебе, не вернуться в Лондон и не нанять для этого маскарада какого-нибудь профессионального притворщика?

Памела покачала головой и едва заметно улыбнулась.

— Актеры жадный и амбициозный народ, им нельзя доверять.

— А разбойникам доверять можно? — саркастически поинтересовался Коннор.

— Разве у воров нет понятия чести?

— Представь себе, нет. Во всяком случае, у тех, кого я знаю. Большинство из них способны перерезать глотку собственной бабушке за бутылку виски и пару поношенных башмаков.

— Ты тоже такой?

— У меня нет бабушки. Так скажи мне, детка, что лично ты надеешься получить в этой игре?

Она театральным жестом всплеснула руками и заговорила с благосклонной улыбкой:

— Радость от воссоединения умирающего отца с его потерянным сыном.

Коннор приподнял бровь, показывая, что не верит ей.

Она вздохнула, и улыбка погасла на ее лице. У него был пронзительный взгляд, от которого трудно было что-то утаить.

— Неужели ты не можешь поверить в то, что мне нужны лишь обещанные герцогом деньги и больше ничего? — возмущенно спросила она, пожав плечами. — Ты видел мою сестру и отлично понимаешь, какая большая ответственность лежит на мне за это прелестное юное создание.

— Она хороша собой, но на любителя, — кивнул Коннор, медленно скользя откровенным взглядом по ее фигуре и намеренно останавливаясь на пышных бедрах и округлых ягодицах. — Лично мне больше по вкусу девицы поплотнее…

Хотя Памела понимала, что должна возмутиться его наглостью, но ей почему-то были приятны его недвусмысленные слова. Чтобы Коннор этого не заметил, она поспешно отвернулась и отошла к очагу.

— Если бы у Софи был отец или дядя, который заботился бы о ней, ее красота была бы для нее счастьем. Но в нынешних обстоятельствах это самое настоящее проклятие. Уже имеется один женатый виконт, горячо желающий совратить Софи. Если мы вернемся в Лондон совсем бедными и беспомощными, то он сможет предпринять что-нибудь гнусное.