— Если бы не этот нацеленный мне в грудь пистолетик, я бы, пожалуй, согласился со стариком, — проговорил Коннор, глядя на девушку, уверенно державшую его на прицеле.

Разумеется, крошечные размеры, и отделка перламутром придавали пистолету вид дамской безделушки, едва ли способной пробить дыру в его мускулистой груди и положить конец его непутевой жизни.

— Памела, ради всего святого! Что ты собираешься делать? — испуганно вскрикнула Софи. — Ты что, сошла с ума?

— Помолчи, Софи, я отлично знаю, что делаю. Коннор, невольно восхищаясь уверенным голосом и твердой рукой Памелы, негромко сказал, кивая в сторону пистолета:

— Тогда ты должна знать и то, что в таких игрушках всего один заряд.

— На таком расстоянии мне хватит и одного выстрела, — невозмутимо улыбнулась Памела. — Будьте джентльменом и отдайте мне ваш пистолет.

— Ну, уж нет, — покачал он головой. — Если он тебе так нужен, подойди и возьми сама.

Перестав улыбаться, и настороженно глядя на Коннора, она стала постепенно, шаг за шагом, подходить к нему. На ее лицо упали выбившиеся пряди темных шелковистых волос, и она сквозь них смотрела на Коннора, не смея отвлечься на то, чтобы поправить прическу.

У Памелы было совершенно обычное лицо с маленьким прямым носом и довольно большим ртом. Но вот глаза… глаза сверкали янтарным блеском из-под длинных изогнутых ресниц. В них светились ум и… милое озорство. Глаза явно выдавали ее веселый нрав.

Не сводя своих лучистых глаз с Коннора, она протянула руку к его пистолету, засунутому за широкий пояс. Тыльная сторона ее ладони невольно коснулась его плоского мускулистого живота, и Памела вздрогнула. Коннор недоуменно приподнял одну бровь, словно приглашая ее продолжить игру… Она была так близко, что он чувствовал пьянящий запах сирени, исходящий от ее волос.

— Осторожнее, детка, — пробормотал он. — Ты же не хочешь, чтобы эта штука выстрелила, правда?

Коннор чувствовал, как напряглись мышцы внизу живота, когда Памела взялась за тяжелую рукоятку пистолета и осторожно потянула его из-за пояса штанов.

Потом она медленно отступила на два шага назад. Коннор следил за тем, как она со всей осторожностью держала пистолет дулом вниз, пока не сунула его за пояс.

— И что дальше? — поинтересовался Коннор. — Теперь моя очередь снимать панталоны?

— Нет, не надо, снимите маску.

От этих слов он сразу посерьезнел и тихо сказал:

— Знаешь ли ты, детка, что никто из тех, кто видел меня без маски, не остался в живых?

От этих грозных слов Памела сначала оторопела, но потом быстро взяла себя в руки и хладнокровно заметила, вскинув подбородок:

— Опять вы произносите какой-то пошлый бредовый текст.

После долгого молчаливого и пристального взгляда Коннор медленно завел руки за голову и развязал шнурки, стягивавшие полумаску на затылке. Кожаный прямоугольник упал, открывая лицо лунному свету и нетерпеливому взору Памелы.

Не в силах противостоять неожиданно возникшей идее, она, все еще держа пистолет наготове, медленно обошла державшегося настороже Коннора.

Софи тоже приблизилась к нему, не сводя испуганных глаз с сестры.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Памела, — сказала она. — Но это просто невозможно! Этот человек самый настоящий дикарь. Он для этого не годится!

— Для чего? — спросил Коннор.

— Почему ты так уверена в этом? — задумчиво спросила Памела. В ее глазах горел огонь надежды. — Ты только взгляни на него! Приблизительно того же возраста, широкоплечий. Дикарь, но с благородством в лице, держится с долей высокомерия и говорит властно!

— А еще следы от веревки на шее, — иронично подхватила Софи, — сколотый передний зуб. Волосы нестрижены и нечесаны. К тому же он совершенно невоспитанный мужлан. — Софи поежилась от холода и, плотнее закутавшись в шерстяную накидку, продолжила: — Если я не ошибаюсь, всего несколько минут назад он был готов убить нас обеих.

Коннор, нахмурившись, потрогал языком скол на переднем зубе, вспоминая ту ночь, когда это случилось. Ему казалось очень странным, что молодые женщины в его присутствии вслух обсуждают его достоинства… или недостатки. Он чувствовал себя так, словно был свирепым африканским львом, выставленным напоказ во дворе замка короля Якова.

— Призови на помощь свое воображение, Софи, — продолжала тем временем Памела. — В конце концов, что отличает джентльмена от дикаря? Модный покрой сюртука и брюк? Гладко выбритый подбородок? Аккуратно подстриженные волосы? Клянусь, если его хорошенько отмыть, постричь и приодеть, он будет выглядеть не хуже любого лондонского денди.

— И ты берешься сделать все это, детка? — поинтересовался Коннор. — Тогда я готов идти за тобой без всякого принуждения.

За такое нахальство он заслуживал хорошей пощечины, но Памела лишь ласково улыбнулась.