— Конечно, — ответила та, не останавливаясь. — Разумеется, у меня есть имя.

И она скрылась из виду.

В эту ночь Памеле снова не спалось. Она ворочалась на мягком матрасе так, словно он был набит не пером, а камнями. Перед ее мысленным взором все еще стоял Криспин, по-настоящему напуганный тем, что ранил ее до крови. Возможно, этот испуг был вызван лишь тем, что его план убийства Коннора сорвался. А что, если наконечник соскочил с рапиры действительно случайно? Что, если Криспин и впрямь не был причастен к убийству ее матери?

Она повернулась на спину, рассеянно глядя на балдахин. Чем скорее они с Коннором найдут убийцу матери, тем скорее можно будет положить конец маскараду с обручением. Она разорвет эту помолвку и исчезнет вместе с сестрой и вознаграждением, а Коннор займется поиском более подходящей невесты — какой-нибудь изнеженной дочери графа или надменной племянницы маркиза.

Она повернулась на бок, поморщившись от боли, — все-таки рука была поранена. На этот раз окно было надежно заперто, и сквозь него пробивался только тусклый лунный свет.

Неожиданно ей показалось, что в комнате стало невыносимо душно. Памела откинула одеяло и, полежав некоторое время, решительно встала, подошла к окну и распахнула его настежь. Прохладный ночной воздух ворвался в спальню, охлаждая ее разгоряченный лоб. Она выглянула из окна, но никого внизу не увидела.

Вздохнув, она вернулась в постель. Подложив под голову ладони, она лежала, глядя в раскрытое окно. Где-то в самой глубине души она надеялась, что Коннор придет за своим призом. Если она сейчас заснет, обнаружит ли она, проснувшись, его тень над своей постелью? А если обнаружит, хватит ли ей сил прогнать его или она раскроет ему свои объятия?

Застонав от бессилия, Памела снова встала, сняла свой выцветший халат со спинки стула и надела поверх ночной рубашки. Если они с Коннором собираются найти убийцу ее матери, им есть, о чем поговорить, так? Это было почти невозможно сделать под зорким наблюдением герцога, его недоверчивой сестры и целой армии любопытной прислуги.

Открыв дверь, она оглядела пустынный коридор. Настало время показать Коннору Кинкейду, что не он один умеет проникать в чужие спальни под покровом ночи.

Когда Памела проскользнула в спальню Коннора, ей захотелось присвистнуть от восхищения. Комната оказалась настолько большой, что по сравнению с ней отведенные ей покои казались каморкой для прислуги. Памела сделала глубокий вдох и почувствовала приятные мужественные запахи кожи и дерева.

Неслышно двигаясь по паркетному полу, она заметила собственную тень от предательского, серебристого лунного света, проникавшего через высокие окна на противоположной стене и попадавшего на широкую постель, занимавшую центральное положение в комнате. Но внимание Памелы привлекла не богато украшенная кровать с четырьмя столбиками по углам, а лежавший на ней мужчина. Он лежал на спине, раскинув руки и ноги под смятым покрывалом.

Памела подошла ближе…

Слишком поздно она поняла, что Коннор не из тех мужчин, что спят в ночных рубашках и колпаках с кисточкой. Нет, он лежал на спине совершенно, обнаженный, если не считать узкой полоски покрывала на бедрах.

Во рту у нее пересохло. Если следовать нравственным принципам, она должна была немедленно вернуться в свою спальню, в одинокую постель. Но любопытство взяло верх над осторожностью, и она неслышно приблизилась к спящему Коннору.

Его длинные волосы разметались по подушке, луна освещала его лицо. Теперь он был похож не на джентльмена, а на какое-то мифическое существо вроде сатира. Было нетрудно представить, как он преследует какую-нибудь вскрикивающую от испуга девицу, которая будет молить его о пощаде, втайне мечтая получить то удовольствие, которое могут доставить ей только его ласки.

Памела сделала еще один шаг к кровати, и ей нестерпимо захотелось прикоснуться к шелковистым завиткам волос на его груди. Тут она обратила внимание на золотой медальон, который впервые увидела еще там, в замке Макфарланов. Коннор продолжал носить его у сердца.

В это мгновение Коннор пошевелился во сне, и ее взгляд невольно упал на рельефные мышцы его живота и бедер. Коннор снова пошевелился, и покрывало почти совсем сползло с него. Памела тут же поспешно перевела взгляд на его лицо.

Высокие скулы, густые длинные ресницы… Должно быть, ему что-то снилось, потому что на его лице появилась тень лукавой улыбки, от которой стала заметной ямочка на правой щеке.

Памела покачала головой. Эта ямочка на щеке действовала на нее обезоруживающе с тех самых пор, когда она впервые увидела его лицо на том полицейском объявлении в шотландской деревушке.

Протянув руку к лицу Коннора, она нежно провела пальцем по его щеке…

В следующее мгновение она услышала щелчок и тут же почувствовала, как ей завели за спину руки. К ее подбородку было приставлено дуло пистолета.