Эффект от неожиданной атаки мог бы оказаться куда более существенным, если бы он не был в этот момент ослеплен и оглушен пьянящим вкусом и запахом девушки, которую держал в объятиях. По ее поведению было ясно, что она девственна и не имеет опыта интимного общения с мужчиной, и это лишь добавляло масла в огонь внезапно вспыхнувшего в нем желания. Он уже собирался увлечь ее в лес, уложить на мох и… Но тут реальность обрушилась на его голову в виде какого-то розового предмета с оборками.

Если бы в руках нападавшей оказался пистолет вместо зонтика, она могла бы запросто застрелить его. И поделом! Нельзя быть таким беспечным идиотом! Судьба безжалостна — он мог погибнуть из-за какого-то поцелуя…

— Руки прочь от моей сестры, любезный! — пронзительно кричала девица, колотя Коннора по голове и плечам розовым зонтиком.

Он развернулся и поднял согнутую в локте руку, защищаясь от ударов. Зонтик был украшен перьями, и Коннору на миг показалось, что на него напала стая розовых воробьев. Тут ему ощутимо попало зонтиком по правому уху, и он, чертыхнувшись от боли, инстинктивно вскинул другую руку с пистолетом.

Девица тут же отступила, все еще сжимая в руке зонтик. Прежде чем Коннор смог собраться с мыслями, другая девушка, сладкий поцелуй которой мог стоить ему жизни, внезапно выскочила из-за его спины и встала между ним и напавшей на него фурией, так что пистолет снова оказался нацеленным в ее грудь. Она дрожала всем телом, но янтарные глаза по-прежнему смотрели с вызовом.

Вид двух девушек, съежившихся в испуге перед ним, еще больше разозлил его. Он никогда не был любителем нападать на женщин, но когда до него дошел слух о том, что две разодетые в меха и драгоценности англичанки путешествуют по здешним местам без всякой охраны, соблазн оказался слишком велик. Он собирался всего лишь ограбить их и отпустить восвояси. Ничего, от них не убудет! Их состоятельные отцы и мужья снова оденут их в новые меха и драгоценности. Впрочем, всего несколько минут назад он собирался лишить одну из англичанок того, что нельзя компенсировать никакими богатствами…

Бросив сердитый взгляд на девушку, которая заставила его почувствовать себя злодеем, каким он, в сущности, и был, он медленно опустил пистолет и засунул его за пояс.

— «Руки прочь от моей сестры, любезный!» — насмешливо повторил он. — И меня еще упрекают в плохом тексте! Интересно, кто пишет диалоги ей? — Он ткнул пальцем в сторону миниатюрной блондинки с огромными от страха васильковыми глазами, испуганно выглядывавшей из-за плеча своей сестры.

— Не дожидаясь ответа, Коннор шагнул вперед, выхватил из рук блондинки розовый зонтик и, сломав его о колено, выбросил в придорожный кустарник. Блондинка проводила его печальным взглядом и с упреком посмотрела на Коннора.

Тут язвительная брюнетка со сладкими губами мягко обняла ее за плечи и тихо сказала:

— Зачем так глупо вести себя, Софи? Твоя выходка могла стоить нам обеим жизни.

— Прости, Памела, — пробормотала та, с презрением глядя на Коннора, — но не могла же я спокойно наблюдать, как какой-то дикарь насилует мою сестру!

При этих словах Памела опустила глаза и украдкой взглянула на разбойника. Скрестив руки на груди, он молча слушал разговор сестер. Странное дело, но гневный взгляд и грозно сжатые челюсти делали этого человека привлекательным. Нет, она никак не могла обвинить его в попытке изнасиловать ее, поскольку не только не сопротивлялась его ласкам, а, наоборот, сознательно шла на это, тем самым, поощряя разбойника. Если бы он утащил ее в лес и там сделал с ней то, что хотел, винить его в этом было бы нелепо. Она сама способствовала такому его поведению.

Убийственное смешение испуга и стыда переполняло ее. До сих пор она гордилась своей неприступностью и неподатливостью. Мужские чары на нее практически не действовали. Что же будет с ними, если вдруг окажется, что она унаследовала материнскую слабость к мужественным лицам и широким плечам?

— Не стоило рисковать своим зонтиком и… своей жизнью, чтобы защитить меня. Я была вне опасности, — бодро солгала Памела, с трудом отрывая взгляд от Коннора.

Софи непонимающе захлопала ресницами.

— Ну да, я помню, ты говорила, что большинство горцев-шотландцев предпочитают иметь дело не с женщинами… а с овцами.

Памела поспешно закрыла сестре рот ладонью.

— Ты не совсем правильно поняла меня, — торопливо заметила она. — Я этим хотела сказать, что они предпочитают… более покорных женщин.

Она бросила нервный взгляд на шотландца. В его глазах мелькнуло удивление, и он едва заметно усмехнулся.

— Я просто пыталась отвлечь этого человека, чтобы ты смогла убежать, — тихо пояснила Памела сестре. Потом повернулась к разбойнику и сказала уже громче: — Уверяю вас, сэр, у меня нет привычки, целоваться с незнакомцами… или разбойниками.

— Верю, лапочка, — угрюмо кивнул Коннор.

Она нахмурилась. Наверное, она плохо умеет целоваться, и он сразу понял, что у нее нет никакого опыта в таких делах. Или ему не понравилось, что она не стала сопротивляться?

Собрав последние остатки гордости, она сказала:

— Полагаю, уже поздновато для официального знакомства, и все же… меня зовут Памела Дарби, а это моя сестра Софи.

Верная многолетней театральной выучке, Софи шагнула вперед и присела в безупречном реверансе. Потом откинула назад роскошные светлые локоны и кокетливо захлопала ресницами. Сейчас она была точной копией своей матери. Она просто не могла не кокетничать в присутствии мужчины, даже если он головорез.