— Может, сначала найти такси, чтобы ехать в город? — предложила Джинни.

— Давайте сначала разработаем план, — предложил я. — Куда имеет смысл идти в… — я посмотрел на часы — …десять минут двенадцатого ночи в среду?

— Можем поехать в «Доум», — сказала Зоя. — Вроде бы у них по средам вечеринки для молодежи.

— Нет, туда нельзя, — в ужасе сказала Джинни. — Я точно знаю, что туда ходят мои ученики.

— Тогда куда? — спросил я Гершвина.

— Не знаю, дружище. Я несколько лет не был в клубах.

Последовала долгая пауза, во время которой мы все еще больше замерзли, и — если и остальные думали так же, как и я, — подумали о том, что лучше нам разъехаться по домам.

— Забудьте про клуб, — сказала Джинни. — Давайте заедем в магазин, купим пива, поедем ко мне и просидим до утра.

Это предложение было в стиле нашей юности. Тогда, давным-давно, не ложиться всю ночь считалось чем-то взрослым, и мы всегда старались это делать. Но сколько ни пытались, мы оказывались новичками среди любителей ночных развлечений и засыпали гораздо раньше рассвета. С тех пор, конечно, я сполна выполнил план по ночным похождениям, но последний раз это было давно. Очень давно.

Гершвин и Зоя посмотрели на меня. Я посмотрел на Гершвина. Джинни посмотрела на всех нас, и мы одновременно произнесли: «Давайте!»

Путь к дому Джинни вызвал у меня кучу воспоминаний из тех времен, когда я по ночам провожал ее домой. Почти все приметы, которые я отмечал на обратном пути, сохранились: почтовый ящик на углу Этель-стрит, закусочная на Подмор-роуд и переход на Хай-стрит. Не было только огромного ветхого дома на Валентин-роуд, который снесли, и построили на его месте два новых офисных здания.

Добравшись до места, мы почувствовали себя такими голодными, что бросились обыскивать кухню Джинни и обнаружили там большую пачку чипсов тортилла и банку соуса сальса. С помощью микроволновки и тертого сыра чеддер мы устроили настоящий пир. Когда все насытились, Джинни включила музыку («Лучшие песни» группы «Уэм!»), и мы начали рассказывать друг другу истории о том, что произошло с нами с тех пор, как мы виделись в последний раз, избегая фраз вроде «А помнишь, когда…» или «А где сейчас…», чтобы Зоя не чувствовала себя неуютно. Встречаясь с Элен, я столько раз участвовал в разговорах с ее школьными и университетскими друзьями на тему «а где теперь…», что мне совершенно не хотелось доставать подобными беседами кого-то другого.

Когда я вернулся с очередного набега на кухню с пачкой печенья, коробкой сырных крекеров и пакетом замороженных вишен, Гершвин, подпевая словам песни «Клуб тропикана», попросил меня не шуметь, потому что Зоя, как она сама предсказала, уснула в кресле.

— Моя жена такая слабенькая, — сказал он, смеясь.

— Ей там удобно? — спросила Джинни. — Можешь перенести ее на мою кровать. Если я и смогу выдержать всю ночь, то у меня точно уже не хватит сил подняться наверх. — Она посмотрела на меня и шутливо пнула ногой.

— Для тебя тоже есть комната наверху, если ты не продержишься всю ночь.

— Я буду стойко сидеть до самого конца, — сказал я.

— Это точно нормально, если Зоя поспит наверху? — спросил Гершвин. — Я могу вызвать такси, и мы поедем домой.

— Не волнуйся, — бодро сказала Джинни. — Конечно это нормально.

Гершвин осторожно разбудил Зою.

— Джинни сказала, что ты можешь поспать в ее кровати. Хочешь?

Зоя кивнула, не открывая глаз.

— Ты точно не хочешь домой?

Она пробормотала что-то нечленораздельное.

— Хорошо, — сказал Гершвин, поднимая ее. — Тогда — в кровать.

— Еще не устала? — спросил я Джинни, когда Гершвин вышел из комнаты.

— Совсем нет. — Она сделала паузу. — Передай мне вишни, приятель.

Я передал ей пачку, и она съела несколько штук сразу.

— Вкуснота, — сказала она.

Глядя, как она ест, я тоже почувствовал, что проголодался, и взял крекер.

— Итак, — сказал я, хрустя им, — Иэн — хороший парень.

Я хотел сказать что-нибудь более оригинальное, но слова «хороший парень» лучше всего его характеризовали.

Она довольно улыбнулась:

— Да, это так.

— Сколько вы уже встречаетесь?

— Около двух лет.

— Но не живете вместе?

— Нет, нет, нет, — подчеркнула она. — У него свой дом, у меня свой.

— Но вы, наверное, планируете жить вместе?