Вчерашний вечер и ночь, начиная с того момента, как я увидел Джинни, показали мне, как много я теряю из-за того, что не поддерживаю контакта со старыми друзьями. Когда я разговаривал с Джинни и Гершвином, мне казалось, что я знаю их тысячу лет. Они помнили меня еще пацаном, которого пригрозили выгнать из школы за взрыв бомбы-вонючки на уроке английского языка, они помнили, что я так напился на шестнадцатилетии Надин Бэггот, что спал в саду, и наутро меня отвезли в поликлинику, чтобы проверить, нет ли у меня воспаления легких.

Только они и остальные ребята из нашей компании могли это помнить.

Стараясь никого не разбудить, я сходил в туалет, взял из хлебницы в кухне кусок хлеба, чтобы побороть приступ голода и выскользнул из дома. Я поглядел на часы: было без пятнадцати шесть. В том, чтобы не спать в такую рань, быть во вчерашней одежде — уже слегка несвежей — и выглядеть немного помятым, был какой-то особый кайф. Это напомнило мне вечеринки из прошлого, из того времени, когда я мог тусоваться в ночном клубе до четырех утра. Это напомнило мне о том, как хорошо было в те годы.

Увы, когда я пришел домой, меня ждало еще одно воспоминание о юности.

— Это ты, Мэттью?

Мама стояла на верхней ступеньке лестницы — в халате, надетом поверх ночной рубашки, — и с нахмуренными бровями.

— Да, конечно, — ответил я. Но она и так это знала.

— Где ты был всю ночь? Ты не предупредил меня, что не придешь на ночь. Ты не позвонил. Как ты можешь быть таким безответственным?

Я почувствовал, как мое дыхание учащается — верный признак того, что я начинаю терять терпение. Первым моим желанием было объяснить маме, что почти в тридцать лет я имею право возвращаться домой в шесть утра, но этим я ничего не добился бы. Было ясно, что мама права: не предупредить ее было эгоизмом. В том, что она за меня волнуется, не было ничего плохого. Она волновалась за меня независимо от того, где я был: в Нью-Йорке или под одной с нею крышей.

— Извини, мама, — сказал я и попытался успокоить ее, подойдя к ней и поцеловав ее в щеку. — Ты права, я должен был позвонить. Мне нет прощения. Надеюсь, ты не ждала меня всю ночь, а?

— Ты шутишь. Просто мой сон очень чуткий, только и всего. А теперь иди и ложись. Ты выглядишь ужасно.

To:mattb@c-tec.national.com

From:crazedelaine@hotpr.com

Subject:Миллион твоих последних писем

Мэтт!

Когда я сегодня проверила свою почту и увидела все эти твои письма — «скучаю по тебе», я так расплакалась, что мне пришлось запереться в туалете. Жалко, что ты этого не видел: моя тушь для ресниц растеклась, и я была похожа на панду. Я такая плакса.

С любовью,

Элен.

P.S. Такие письма больше не разрешаются, ладно?

To:crazedelaine@hotpr.com

From:mattb@c-tec.nationaI.com

Subject:Извини

Э, я не хотел довести тебя до слез. Извини.

Мэтт ххх

— Мэттью, тебя к телефону, — произнес голос в моем сне. — Мэттью, тебя к телефону, — повторил этот же самый голос через несколько секунд.

Но только когда эти слова повторились в третий раз и мама постучала в дверь моей комнаты, я проснулся и понял, что мне на самом деле звонят. Я посмотрел на часы, лежащие на полу рядом со шлепанцами, которые купила мне мама и которые я не имел ни малейшего намерения надевать. Был час дня.

— Сейчас ночь, — крикнул я маме. — Скажи, чтобы перезвонили в нормальное время.

— Я тебе не служанка, — сказала мама. — Раз шляешься где-то по ночам, то и получай по заслугам.

На ходу сражаясь с халатом, я спустился вниз, к телефону в прихожей.

— Кто это? — пробормотал я, взяв трубку и почесывая все места, которые чесались.

— Извини, Мэтт. Я знаю, что сейчас несколько рано.

Это была Джинни.

— Нет, все нормально, — сказал я, занимаясь пучком волос чуть ниже пупка. — Я уже собирался встать и сделать пробежку. Несколько кругов по парку — и я был бы как огурчик.

— Да уж, — засмеялась она. — Хотела бы я на это посмотреть.

— Ты откуда звонишь? — спросил я.

— Из дома, — ответила Джинни виноватым голосом.

— А разве ты не должна быть на работе? — сказал я, садясь на нижнюю ступеньку лестницы. — Знаю, что многое изменилось в школе с тех пор, как я ее закончил, но вряд ли учителям разрешается так опаздывать, как ученикам.

— Я позвонила и сказала, что заболела, — призналась Джинни. — Мне так стыдно, но в моем сегодняшнем состоянии вряд ли я смогла бы их чему-нибудь научить.