— Крышку пресса можно опустить только двумя руками, — пояснил ей Фаусто. — Это тоже придумано для безопасности, чтобы никто нечаянно не проштамповал себя, сунув пальцы под пресс. Нужно, чтобы кто-то другой нажал на рукоятки. — Фаусто строптиво сложил руки на груди, глядя на Зейна. — На меня не рассчитывай.

— Я тебе тоже помогать не стану! — заявила Тэлли.

— Тэлли, — со вздохом проговорил Зейн, — если сегодня ночью мы не удерем из города, мне придется под этот пресс голову положить. Головные боли у меня теперь каждые три дня, и с каждым разом становятся все хуже. Нам надо уходить.

Фаусто нахмурился.

— О чем это вы говорите?

Зейн повернул голову и посмотрел на него.

— Со мной что-то не так, Фаусто. Вот почему нам надо бежать сегодня. Мы думаем, что мне могут помочь новодымники.

— Зачем они тебе нужны? Что с тобой не так?

— Не так со мной то, что я вылечился.

— Не понял?

Зейн сделал глубокий вдох.

— Понимаешь, мы приняли лекарство…

Тэлли простонала и отвернулась, понимая, что рухнул еще один барьер. Сначала Шэй, теперь — Фаусто. Еще немного — и все «кримы» узнают про лекарство. Но тогда тем более нужно бежать из города как можно скорее, с каким бы риском это ни было связано.

Тэлли с тоской перевела взгляд на женщину-стеклодува. Зейн продолжал объяснять Фаусто, что произошло с ними за последний месяц: лекарство, нарастающая просветленность, мучительные головные боли Зейна.

— Значит, Шэй была права насчет вас! — воскликнул Фаусто. — Вот почему вы теперь совсем другие…

Тэлли рассказала их историю одной только Шэй, но все «кримы» наверняка заметили перемены и гадали, что произошло. Всем хотелось обрести загадочную ясность мысли, которая появилась у Тэлли и Зейна. Теперь, когда и Фаусто узнал, что для этого достаточно всего-навсего принять капсулу с лекарством, возможно, идея Зейна сунуть руку под пресс уже не кажется ему совсем уж дикой.

Тэлли вздохнула. Может быть, не такая уж и безумная это затея. Ведь она сама, Тэлли, не далее как сегодня утром не решалась отвезти Зейна в больницу и торчала вместе с ним под дождем, теряя драгоценные минуты и рискуя его жизнью. А сейчас речь шла всего лишь о руке, а не о жизни.

Во рту у нее пересохло. Как сказал Фаусто? Что кости разжижатся?

Стеклянный пузырь на конце стеклодувной трубки увеличился и начал обрастать маленькими шариками, необыкновенно хрупкими на вид. Разбей их — и уже не склеишь. Женщина обращалась со своим произведением очень осторожно: бывают вещи, которые не починить.

Тэлли вспомнила Эза, отца Дэвида. Доктор Кейбл пыталась стереть его воспоминания, и эта процедура убила Эза. Сознание человека еще более хрупко, чем его рука. А ведь никто и понятия не имеет, что сейчас происходит у Зейна в голове…

Она опустила взгляд и посмотрела на свою левую руку в теплой перчатке, медленно согнула и разогнула пальцы. Хватит ли ей храбрости сунуть руку в металлические челюсти пресса? Может быть, и да…

— А ты уверен, что мы сумеем разыскать новых дымников? — спросил Фаусто у Зейна. — Я думал, их уже давно никто не видел.

— Уродцы, с которыми мы встретились сегодня утром, говорят, что дымники, скорее всего, вернулись. Есть кое-какие признаки.

— И они смогут вылечить твою голову, чтобы не болела?

Тэлли уловила в голосе Фаусто знакомые по опыту нотки: он словно бы проговаривал все вслух нарочно, чтобы убедить себя. Еще чуть-чуть — и он согласится включить пресс. И, если подумать, у них и правда не было выхода, кроме этой, пусть и жуткой, затеи. Где-то в лесной глуши, посреди руин, живут те, кто может вылечить Зейна, и если он не доберется туда, он погиб. И если выбирать между верной гибелью и риском потерять руку…

Тэлли обернулась и объявила:

— Я сделаю это. Я возьмусь за рукоятки.

Фаусто и Зейн изумленно уставились на нее, но Зейн тут же улыбнулся.

— Хорошо. Мне будет спокойнее, если это будешь ты.

Тэлли облизнула пересохшие губы.

— Почему?

— Потому что я доверяю тебе. Не хочу дрожать от страха.

Тэлли вдохнула поглубже и постаралась прогнать подступившие слезы.

— Ну… типа, спасибо.

Наступила тягостная пауза.

— Ты уверена, Тэлли? — наконец осведомился Фаусто. — Я могу взять это на себя.

— Нет. Это должна сделать я.

— Ну все, хватит тянуть.

Зейн швырнул на пол зимнее пальто, размотал шарф и снял перчатку. Его оголенная левая рука выглядела маленькой и хрупкой на фоне темной массы штамповочного станка. Зейн сжал пальцы в кулак и сморщился, опустив руку в ведерко. Ледяная вода начала забирать тепло из его тела.

— Приготовься, Тэлли.

Тэлли бросила взгляд на рюкзаки, лежавшие на полу, пощупала, на месте ли датчик, прикрепленный к колечку на пупке, еще раз посмотрела на лежащие у входа в мастерскую скайборды. Проводки на днищах летательных досок были разорваны. Следовательно, скайборды исчезли из поля зрения городской информационной системы. Можно трогаться в путь. Тэлли посмотрела на свой браслет. Как только браслет Зейна будет разрушен, сигнал слежения сразу прервется. Нужно будет, не теряя ни секунды, сломать ее браслет и сматываться. Даже до окраины города путь предстоит неблизкий. По всему острову два десятка «кримов» ждут команды, готовые рассеяться по окрестностям и запутать погоню. Каждый захватил с собой «римскую свечу» с определенным сочетанием цветов — лиловым и зеленым. Вспышка будет означать, что Зейн и Тэлли свободны.