Я услышал в телефоне, как кто-то сидящий рядом с папой в конторке рассмеялся. Папа сердито сказал мне:

— Оставь свою глупую задачу до мамы! И вообще брось скверную привычку звонить мне в цех. И так я верчусь здесь, как белка в колесе.

Мне стало немного грустно. А потом я вспомнил, что видел в нашем лагере белку, как она бегала по забору.

Я захотел узнать побольше о жизни белок и взял словарь. Но тут было написано только: «Небольшой лесной зверек-грызун». Тогда я стал подряд читать, что вообще есть в словаре о зверях и птицах. Когда я дошел до гуся, то опять прозвенел звонок. Я думал, что это снова будильник, но оказалось, что вернулась из школы мама.

Мама стала ругать меня, что вот она целыми днями торчит из-за меня в школе, в родительском комитете, а я не учу уроки.

Наташка сейчас же наябедничала, что я рассыпал макароны.

Мама сказала:

— Вот придет папа, он ему задаст.

Но папа пришел поздно, когда мы с Наташкой уже легли спать. Папа сказал, что у них в цехе было собрание о работе по-новому и о воспитании в семье.

Я очень люблю папу.

Когда я вырасту большой, то буду, как папа, много работать.

Только отдыхать буду по-другому.

Почему, как только мы придем с Наташкой к нему в комнату, он говорит: «Ребята, поиграйте одни, я устал».

Почему, когда он соберется погулять, то звонит Петру Ивановичу? Почему гулять и разговаривать с Петром Ивановичем — это отдых, а гулять с нами — нет?

Сегодня, когда мама ушла в магазин, мы играли в партизаны. Я напал на Наташку, но она не умела защищаться и заперлась в ванной. Тогда я стал зажигать бумажки и подсовывать ей под дверь. Наташка раскричалась, пришла соседка Наталья Сергеевна и сказала, что так я могу устроить в доме пожар.

Когда вечером об этом рассказали папе, он очень рассердился и назвал мой поступок злостным хулиганством.

— Надо играть в разумные игры, — сказал папа и ушел к Петру Ивановичу.

А уж если на то пошло, то преферанс тоже не очень разумная игра.

Вечером в школе было родительское собрание, и мама, как актив, вместе с Женькиной мамой встречала родителей и раздевала их на вешалке.

Я не понимаю, почему нянюшка Нюра, которая принимает у нас по утрам одежду на вешалке, не считается активом, а моя и Женькина мамы считаются? И почему актив — только одни мамы?

Сегодня, когда мы ходили в кино смотреть «Сын полка», нам пришлось долго ждать начала сеанса. Женькина мама стала рассказывать, как готовить печенье из детской муки. Все стали записывать рецепт. И моя мама записывала, и наша учительница Нина Павловна. А нам было неинтересно слушать, и ребята стали шалить. Тогда пришел администратор и сказал, что тридцать вторая школа вообще не отличается хорошей дисциплиной, и что он будет говорить в районо, пусть они там принимают меры. А когда мы шли из кино, Вовка Беликов ни за что на свете не хотел вставать в строй и все время бежал впереди и строил нам рожи.

Мама пришла домой сердитая и сказала, что с этими ребятами нет сладу.

— Хоть бы один отец пришел в школу и посмотрел, какие номера выкидывают их сыновья!

Папа ответил, что дело совсем не в отцах.

— Просто у вас нет правильного подхода к детям, поэтому они и не слушаются, — сказал папа.

Потом он сказал, что целиком согласен с оценкой работы родительского комитета, которую дали сегодня на собрании.

— А ты откуда знаешь, что нас критиковали? — спросила мама.

— Здравствуйте! — сердито сказал папа. — Я хоть и опоздал немного, но зато сидел на собрании до конца. Даже в прениях выступил и высказал очень ценные мысли о воспитании в школе и семье.

— А почему же я тебя не видела?

— Не знаю, почему. Собственно говоря, я тебя тоже не видел там… Где ты была?

Они стали спорить и выяснили, что папа по ошибке попал в тридцать третью железнодорожную школу, она с нашей рядом, только на другой стороне улицы.

Мама стала так сильно смеяться, что проснулась Наташка. А папа рассердился и сказал, что вот теперь-то он уж не будет таким дураком, его и калачом в школу не заманишь.

За ужином был такой разговор.

— Сеня, когда ты займешься серьезно сыном?

— А что такое? — спросил папа и отложил газету.

— Я тысячу раз ему говорила, чтобы он никуда не заходил после уроков. А сегодня он опять отличился, ходил целый час по магазинам.

Я думал, что папа будет ругаться, и стал оправдываться, что только на минутку забежал в «Союзпечать» посмотреть, нет ли альбомов для марок.

— Только-то и всего? — спросил папа. — Не понимаю, из-за чего ты поднимаешь шум. Купи ему альбом, и дело с концом.