Мужчины крепко обнялись.

– Я отвлек тебя от работы, – с улыбкой сказал Глеб.

Кузнец качнул головой.

– Работы у меня всегда много. А друзей – мало. Но скажи сразу: спрятать мне тебя или ты можешь ходить по городу открыто?

– Могу ходить открыто.

Вакар чуть прищурил светлые, умные глаза и коротко кивнул:

– Ясно. Тогда идем в дом.

Перед тем, как покинуть кузницу, здоровяк Вакар оставил поковку остывать на наковальне, а затем, обняв Глеба рукой за плечи, зашагал с ним к дому.

Через пять минут он уже потчевал гостя тем, что послали боги. На столе стояла чаша с крупяной похлебкой, приправленной салом. На оловянной тарелке лежал кусок вареной говядины, нарезанный ломтями. Рядом – полкаравая хлеба, свежего, но темного от куколя.

– Прости за скромный стол, – виновато произнес кузнец. – Это все, что есть. Выпьешь браги?

Глеб качнул головой:

– Нет. Я три года был под хмелем и соскучился по трезвой жизни.

– Значит, те ужасы, которые я слышал о Мории, правдивы?

– Ужасы всегда правдивы, Вакар. Этим они отличаются от хороших вестей.

– Пожалуй, ты прав, – раздумчиво протянул кузнец. Затем тряхнул кудлатой головой, перетянутой красной тесьмой, улыбнулся и сказал: – А ты давай ешь. Для ходока ты стал слишком тощ, и если тебя не откормить, кто-нибудь из охоронцев спутает тебя с оголодавшим упырем.

Глеб засмеялся и взял в руку деревянную ложку.

Кузнец, поглядывая на то, как Глеб ест похлебку, закусывая ее хлебом, взял кувшин и наполнил кружку брагой. Отхлебнул глоток, вытер рукавом рот и сказал:

– Слыхал про наши новости? Князь Добровол огородил Гиблое место кордонами. Говорят, что охраняют те кордоны сотни дружинников.

– И как? – поинтересовался Глеб, уминая хлеб. – Помогает?

Вакар усмехнулся.

– Не очень.

Глеб, проглотив последнюю ложку похлебки, отодвинул тарелку, взглянул на кузнеца и сказал:

– Благодарю за угощение, Вакар. А теперь давай о деле. Ты, должно быть, догадываешься, зачем я к тебе пришел?

Кузнец слегка прищурил красноватые веки и предположил:

– Тебе понадобился заговоренный меч?

– Угадал. Только не один, а два.

Вакар отхлебнул браги, мрачно пошевелил бровями и уточнил:

– Против кого я должен их заговорить, Первоход? Против людей или против темных тварей?

– Против темных тварей.

Морщинистое лицо кузнеца помрачнело.

– Значит, опять собрался в Гиблое место? – недовольным голосом вопросил он.

Глеб чуть склонил голову и ответил:

– Возможно.

– И зачем на этот раз?

– По заданию князя Добровола.

Лицо Вакара вытянулось от удивления. Несколько секунд он недоверчиво смотрел на Первохода, потом вздохнул и изрек:

– Воистину, что-то неправильно устроено в этом мире, если такие люди, как ты, служат таким злодеям, как Добровол, а не наоборот. Не по нраву мне этот твой поход, Глеб.

– Не беспокойся обо мне, друг, – мягко проговорил Первоход. – Может, найду тебе гриб бессмертия. Помнишь, ты когда-то о нем мечтал.

Вакар дернул щекой.

– Леший с ним, с грибом. Гиблое место сейчас не то, каким было три года назад, парень. Там творятся страшные и непонятные вещи.

– Там всегда творились страшные и непонятные вещи, – возразил Глеб. – Иначе бы его не называли Гиблым местом.

– Так-то оно так. Но сейчас там появилось что-то еще. Что-то, чему нет названия и от чего кровь стынет в жилах, даже в таких старых и крепких, как мои.

Глеб чуть прищурил карие, холодновато мерцающие глаза.

– Откуда ты знаешь?

– Ты забыл, что я не только кузнец, но и вещун? – хмуро ответил Вакар. – Сны мне снятся, Глеб. Нехорошие сны. Такие, что после них, раз проснувшись, впредь вообще не хочется засыпать.

Кузнец допил брагу, поставил кружку на стол и задумчиво пошевелил кустистыми бровями.

– В «Трех бурундуках» у Озара один ремесленник рассказывал чудные вещи. Дескать, он уже дважды встречал на улицах города своих друзей, с которыми не виделся несколько лет.

– Что же тут странного? – не понял Глеб.

– Ничего. Кроме того, что друзья эти давно умерли, и он сам был на их похоронах.

Глеб небрежно дернул плечом.

– Мужики много чего болтают в подпитии. Не стоит верить всему, что говорится в кружечных домах.