– Это верно, – согласился Вакар. – Однако слухи никогда не возникают на пустом месте. Что, ежели мертвяки и впрямь разгуливают по Хлынь-граду? Когда-то такое уже было, помнишь?

– Ты про «посланников тьмы»?

– Да.

Глеб покачал головой:

– Я крепко запечатал врата Преисподней, Вакар [1] . Эти твари никогда не выберутся наружу.

– Так-то оно так, – раздумчиво проговорил кузнец. – Но кто сказал, что те врата были единственными?

На это возражение Глебу не нашлось, что ответить. Вакар вновь взялся за кувшин.

– Давай выпьем, Первоход. Одному мне пить уже в тягость.

Глеб покачал головой.

– Нет, не хочу.

– Не чтобы напиться, а чтобы не отвыкнуть. Давай.

– Ладно. Плесни чуть-чуть.

Вакар взял с воронца еще одну кружку, плеснул в нее на треть и протянул Глебу. Свою он, как и прежде, наполнил до самых краев. Мужчины сделали по глотку, после чего кузнец сказал:

– Значит, ты помирился с князем Доброволом. Чем же он тебя подкупил?

– Великая ведьма Мамелфа дала ему амулет, способный вернуть меня домой. Я хочу использовать эту возможность.

Кузнец отхлебнул браги, обдумал слова Глеба и сказал:

– Никогда не мог понять, чем тебе так плохо у нас? Деревья, небо и звезды всюду те же. А все остальное – пыль. Пыль, морок и чепуха. Зачем тебе возвращаться туда, откуда ты прибыл, Глеб? На кой ляд?

Глеб пожал плечами и коротко ответил:

– Тянет.

Вакар допил брагу, отодвинул кружку и сказал:

– У меня есть отличные заготовки для мечей. Приходи завтра утром, через пару часов после восхода солнца. Все будет готово.

Глеб улыбнулся.

– Благодарю тебя, друг. Пусть боги помогут тебе.

– И тебе тоже, – пробасил в ответ кузнец. – Боги Семаргл и Хорс всегда тебе сопутствовали. Пусть так будет и впредь.

Хозяин, а по совместительству и целовальник кружала «Три бурундука», куда Глеб зашел вскоре после посещения кузнеца, узнал его сразу.

– Первоход? – Брови его приподнялись. – Вот уж кого не чаял здесь увидеть.

– Я всегда прихожу нечаянно, ты ведь знаешь, – сказал на это Глеб. Окинул рослую фигуру бородача Озара насмешливым взглядом и добавил: – Ты, я вижу, ничуть не изменился. Все такой же упитанный и самоуверенный.

– А вот ты стал иным, – молвил Озар. – Твои волосы белы, как крыло христианского ангела. Что за беда так сильно выбелила тебе голову?

– А ты разве не слыхал?

– Про Морию?

– Угу.

Озар прищурил черные глаза.

– Выходит, это правда?

– Правдее некуда.

Хозяин кружала обдумал слова Глеба, кивнул и спросил:

– Но теперь ты в порядке?

– Да, – ответил Глеб. – Теперь я в порядке.

– Отлично. – Озар хмыкнул. – А то я уже стал привыкать к тому, что на тебя постоянно кто-нибудь охотится.

– Нынче моя голова недорого стоит, – сказал Глеб. – Награду за нее уж точно не дадут.

– Это хорошо, – снова кивнул Озар. – Но было бы еще лучше, если бы все хлынские душегубы прознали об этом. А то, по незнанию, могут снова попытаться срезать твою голову с широких плеч и принести ее на медном блюде князю. Что будешь есть-пить, Первоход?

Глеб посмотрел на кувшины с вином, березовицей и медом и задумчиво проговорил:

– Пить или не пить – вот в чем вопрос.

– У тебя вопрос, у меня – ответ, – сказал целовальник и взял с полки большой кувшин.

Глеб улыбнулся.

– Ты читаешь мои мысли, Озар. Пора восполнить недостаток алкоголя в крови. Налей-ка мне красного вина, друг. Сегодня знаменательный день.

– Что за день? – уточнил целовальник.

– Первый день остатка моей жизни. Думаю, это стоит отметить.

– Несомненно. – Красное вино плеснулось в оловянный кубок.

Взяв кубок, Глеб глянул по сторонам, потом чуть подался вперед.

– Послушай-ка, Озар… хочу тебя кое о чем спросить.

– Спрашивай, Первоход, – разрешил Озар, натирая полотенцем оловянные стаканчики.

– По городу ходят странные разговоры об оживших мертвецах. Слыхал?

Верзила-целовальник нахмурился и нехотя отозвался:

– Да уж слыхал.

– И что ты об этом думаешь?

– Думаю, что разговоры эти – пьяная брехня.

Глеб кивнул.

– Да, наверное, так. Но я буду благодарен тебе, Озар, если ты перескажешь мне истории, которые слышал.

Целовальник недоверчиво посмотрел на Глеба из-под сдвинутых бровей.

– Зачем это тебе, Первоход?

– Коллекционирую страшные истории. – Глеб достал из кармана медную монету и положил ее на стойку. – Это плата за первую.