Костяное жало с чавканьем втянулось обратно, и кровь из раны хлынула Ховану на живот, закапала на траву.

Пару мгновений Колобуд смотрел на труп своего товарища и на зависшую над ним белую крылатую фигуру, затем повернулся и бросился бежать. Выхватив на ходу сигнальный рожок, он что есть мочи дунул в него.

Громкий, резкий и пронзительный звук на мгновение заложил Колобуду уши. И тут вторая белая тварь, выскочив из вересового куста, налетела на него и сбила с ног.

Соглядатай Хован, лежащий на траве, в луже собственной крови, попытался встать, но белая тварь снова повалила его. Быстрым ударом огромного белого когтя чудовище вспороло Ховану живот и вырвало кишечник. Затем, ловко орудуя белыми щупальцами, вставило черное яйцо в полый, окровавленный живот соглядатая.

А по пустырю, ярко освещенному луной, уже неслись на помощь поверженным соглядатаям трое ратников.

– Оставь его, тварь! – крикнул один, размахивая мечом.

Тварь развернулась и уставилась на приближающихся воинов пустыми черными глазницами. Затем с громким хлопком распростерла крылья, сорвалась с места и устремилась им навстречу.

Бегущий впереди ратник успел рубануть чудовище мечом, но оно ловко увернулось, подхватило ратника когтями за плечи и взмыло с ним в воздух. Затем, круто извернувшись, швырнуло беднягу на двух других ратников, которые торопливо вынимали из сагайдаков оперенные стрелы.

Удар брошенного тела был настолько силен, что оба ратника повалились на траву, сбитые с ног. Дальнейшее случилось почти молниеносно. Две белые твари стремительно налетели на ратников и принялись кромсать их острыми когтями, похожими на костяные ножи.

Услышав крик, Рамон отпрянул от костра, возле которого грелся, резко развернулся и побежал к сараям. Глеб в сопровождении ратников ушел далеко, и ждать их не было смысла.

Завернув за сарай, Рамон на мгновение остановился, уставившись на белых тварей, затем выхватил из ножен два обоюдоострых кинжала и бросился вперед. Одна из тварей, выпустив из когтей ратника, ринулась ему навстречу.

Рамон увернулся от когтей и ударил тварь кинжалом в плечо, затем полоснул ее вторым кинжалом по белому черепу. Тварь отвратительно взвизгнула и отпрянула, Рамон шагнул вперед и нанес ей еще два быстрых, точных удара.

Тварь отчаянно взвыла, забила крыльями и отшатнулась. Рамон выставил перед собой кинжалы и холодно проговорил:

– Никак не угомонишься, моль? Подходи ближе – я подрежу тебе крылышки.

Чудовище с яростным клекотом ринулось на толмача. Кинжалы в руках итальянца двигались с невероятной быстротой. Каждый раз, уворачиваясь от когтей твари, он наносил ей один или два удара, стараясь задеть глаза или горло.

За спиной у Рамона послышался конский топот, в следующий миг из черного облака деревьев вырвались четыре конных дружинника. В руках у них были кривые печенежские сабли. Завидев дружинников, вторая тварь оставила растерзанное тело Колобуда и взлетела в воздух. Однако вместо того чтобы скрыться от преследователей, она развернулась в воздухе и, издав пронзительный звук, похожий на визг и вой одновременно, устремилась навстречу всадникам.

От резкого разворота призрачного летуна в воздухе заклубилась белая пыльца, а тварь уже достигла первого ратника и, махнув когтистой лапой, сбила его с коня. Тут же, не останавливаясь, она бросилась на второго.

В этот миг первая тварь ударила Рамона в лицо крылом и сбила его с ног. Она уже занесла над толмачом свой белый коготь, чтобы рассечь ему живот, но стрела, выпущенная одним из всадников, со свистом пронеслась у головы твари, оцарапав ей череп. Тварь резко развернулась и, с силой махнув крыльями, устремилась к своему обидчику, позабыв про Рамона.

В следующее мгновение вся поляна превратилась в поле битвы. Кровь фонтанами орошала жухлую траву. Слышались крики, ругань, стоны, шум крыльев. Все это длилось не больше минуты, а потом две белые крылатые фигуры резко взмыли в воздух и понеслись к лесу. Поляна за их спинами была завалена растерзанными телами дружинников и залита кровью.

– Рамон! Рамон, ты слышишь меня?

Толмач открыл глаза и рассеянно посмотрел на склонившегося над ним Глеба.

– Апостол Петр? – хрипло вымолвил он.

Глеб качнул головой.

– Нет. Всего лишь Первоход.

– Тоже неплохо, – пробормотал Рамон и снова закрыл глаза.

На мгновение Глебу показалось, что дыхание итальянца прервалось, а черты лица обострились. Он схватил друга за плечи и слегка тряхнул.

– Рамон, ты живой?

Толмач снова открыл глаза.

– Да… – пробормотал он, облизнул губы и скосил глаза на суетящихся вокруг ратников, бородатые, хмурые лица которых были искажены яростью. – Если только эти люди в кафтанах – не ангелы.

– Они не ангелы, – заверил его Глеб.

Рамон слабо улыбнулся.

– Восславим за это Господа. Их физиономии стали бы большим испытанием для моей веры.

Факелы так ярко освещали пустырь, что на нем было светло, как днем.

– Они убили семь ратников! – прорычал воевода Бранимир. – Семь вооруженных, опытных ратников и двух соглядатаев. Что же это за твари?